Крылья, что связывают нас - Брайер Болейн

Я запрокинул голову и заметил скопление туч. Я едва не закричал от радости. Похоже, на Академию надвигался шторм, и лучше момента не придумаешь. Я рванул прямо к тучам. Инстинкт — всё, что у меня было, и, слава яйцам, его хватило. Я сменил угол крыльев, заходя в надвигающийся штормовой фронт. Тучи поглотили меня целиком. На миг я перевел дыхание; внутри серо-белых вихрей царил покой. Мир исчез. Ничего, кроме тумана и приглушенного звука собственных крыльев, рассекающих влажный воздух.

Туман стоял настолько густой, что я не видел дальше пары футов ни в какую сторону. Словно внутри серого кокона. Идеальное укрытие. Я в безопасности. Я сделал это — полетел. Проторчу под прикрытием до темноты, а потом поверну назад к Кровавому крылу. Надеюсь, когда зверь во мне вымотается как следует, я смогу приземлиться и заставить себя вернуться в человеческий облик.

Я изо всех сил пытался проигнорировать часть себя, вопившую о крови. Не о крови Пендрагон — хоть раз в жизни. Нет, вкус у дракона был дрянной. Прямо сейчас он жаждал плоти. Мяса. Свежей добычи. Он хотел охотиться.

Ешь, — зарычал голос в моей голове, вырвавшись на волю и завладев моей плотью и костями. — Рви. Терзай. Убивай. Шепотки крутились в голове месяцами, но теперь процесс вышел из-под контроля. Я слышал его, слышал, как дракон внутри меня орет: Убивай. Охоться. Жри. Слабаки. Добыча.

Но я не сдамся.

Не сейчас. Никогда.

Я чувствовал, как дракон тянет меня. Если только что инстинкт спас меня, то теперь он пытался увлечь меня вниз — к земле, где дракон знал, что найдет теплую плоть и кровь.

Добыча внизу. Пролей их кровь. Рви и терзай.

Голод был неистовым, отчаянным, но еще и злорадным. Вот что пугало меня сильнее всего — азарт от мысли об убийстве. Ничего подобного я прежде не знал. Я никогда не смаковал насилие. Что бы я ни вытворял, я делал это из необходимости. Или, в редких случаях, из злости. Но это выходило за любые рамки.

Я зажмурил глаз на лету, уводя мысли прочь. Пытался думать о чем угодно другом. О занятиях. О Више. О своем Доме. О Тео. Я вцепился в мысль о Пендрагон. Ее лицо. Веснушки на изгибе бедра. Запах ее волос. Звук ее голоса, когда она выдыхала мое имя в последний раз, когда мы…

Движение. Я ощутил его. Предупреждающая вспышка внутри сработала мгновением раньше, чем я увидел. Темная вспышка, рассекающая туман справа от меня. Я повернул голову, молясь, чтобы ошибиться, каждый мускул напрягся. Что-то массивное двигалось сквозь перину туч. Не шторм, не тень.

Никсарис.

Голова древнего дракона показалась из облаков, когда он рассек туман, пытаясь приравняться со мной. Сердце заколотилось. Голос в моей голове, к счастью, заткнулся. Наверное, испугался Никсариса не меньше моего. Неужели я правда делаю это? Неужели я реально лечу рядом с ебучим драконом? Я прогнал эту мысль. Всё в этом раскладе должно было быть невозможным. Но не было.

Ты летаешь паршиво.

Я дернулся, крылья едва не заклинило от шока. Голос раздался в моем разуме. Но он отличался от требований зверя пролить кровь. Неужели именно это слышала Пендрагон?

Кто ты? — голос Никсариса прозвучал холодно.

Моя подготовка по защите от чар мгновенно вступила в силу. Разум сжался, возводя ментальные щиты, которые я годами доводил до идеала.

Почему ты прячешься, чешуйчатый сородич? — промурлыкал Никсарис в моей голове.

Сородич. Отлично, он без понятия, кто я на самом деле.

Или ты разучился говорить? — голос черного дракона стал острее. — Вораго? Это ты? — Он взял ближе, скользя сквозь тучи.

Я паниковал. Сложив крылья, я сбросил высоту в тошнотворном пике. Воздух хлестал меня, холодный и жгучий, обжигая глаз.

Вораго. Слово прозвучало приказом. Теперь легко можно было представить Никсариса таким, каким он был когда-то. Повелителем драконов. Ужасом на поле боя. Ты ответишь мне. Это приказ.

Я замахал крыльями сильнее, оставаясь в тучах, но идя низко, ближе к бурлящему морю внизу. Но этого не хватало. Это был мой первый, сука, полет. Я был новичком; Никсарис — мастером. Я слышал его за спиной, шум его крыльев. Он нагонял.

А потом… боль. Ударившая в голову. Пронзительный вопль, точно крик ворона.

Крик был настоящим, дошло до меня. Боль и вопль слились в одно целое. Я пытался отгородиться, но толку не было. Я не мог зажать уши, не мог заблокировать звук. Он вонзился в разум так же легко, как и голос Никсариса. Вопль утих. Слово обрело форму. Одно-единственное слово.

Никсарис, — звало оно меня. Голос был жалобным. Вопиющим. Противоестественным. Дрожь пробежала по телу. Блядь. Я знал, кто это. Что это:

Молиндра.

Никсарис, ответь мне.

Я не Никсарис, — прорычал я, выталкивая слова из разума.

Позади звук крыльев Никсариса затихал. Неужели он тоже чувствовал эту боль? Надеюсь, что да. Я замахал крыльями быстрее. Он отвлекся. Это мой шанс. Спустя пару мгновений тишины я рискнул оглянуться.

Ничего. Никсариса поглотили тучи.

Он либо потерял меня, либо сменил курс. Либо боль была слишком сильной, чтобы продолжать погоню.

Я летел дальше, уже вымотанный, мечась, чтобы мой первый полет скорей закончился. Но до наступления темноты оставались еще часы. И когда я вернусь в Академию, просто сбросить это тело будет недостаточно. Я не могу вечно прятаться, зная, что это повторится снова.

Не тогда, когда нет безопасного места. Ни в стенах Академии, ни за их пределами, где меня может найти Никсарис. Мне нужно было разобраться с этим — чем бы оно ни было. Похоронить это настолько глубоко, чтобы никто никогда не нашел. И я знал, с чего мне нужно начать.

Глава 10

Флоренс

Я рухнула на пол, пот заливал лицо.

— Флоренс!

Смутно до меня доносился голос матери.

Боль. Невыносимая боль. Физическая, да, но еще и эмоциональная. Скорбь и ужас сплелись воедино. Слезы текли по щекам. Нет, это неправильно. Так быть не должно.

Никсарис, — попыталась закричать я. Но слово застряло, запуталось в паутине боли.

Мы заплатили цену. И огромную. Неужели мы заплатили ее зря?

Голос Никсариса звучал взволнованно: Ответь мне, Молиндра.

Никсарис, — попыталась я снова. Боль. Неутихающая боль.

— Флоренс! — голос матери дрожал от паники. — Что с тобой? Скажи, что происходит!

Я попыталась подняться, упершись ладонями в пол, но бестолку. Запястья дрожали. Задыхаясь, я рухнула