Когда расцветёт сакура - Виктория Богачева

Я покосилась на Таро, но прикусила язык, проглотив все возражения и вопросы, когда увидела выражение его лица. Он знал, что делает.

Мы пробирались сквозь коряги и ветви, и густой кустарник, и я очень-очень старалась не споткнуться. Мои белоснежные плотные носки, в которых я осталась после того, как сняла деревянные гэта, давно испачкались и истрепались. Надолго их не хватит. Я уже чувствовала ступнями каждый камушек и каждую колючку, но животный инстинкт, заложенный в нас природой, гнал меня вперед, несмотря на боль.

Мы не успели далеко идти, когда улюлюканье за нашими спинами смолкло. Затихли и громкие крики. Кажется, преследователи наткнулись на одинокого жеребца без двух всадников.

Опустившаяся тишина пугала не меньше, чем крики. Таро замедлился, стал ступать осторожнее и тише, и я старалась ему подражать, но, наверное, топала как слон. Каждый хруст ветки казался мне подобным грому, малейший шорох отдавался в ушах набатом. Я закрывала глаза и представляла, как самураи в белых масках прислушиваются к звукам леса и, уловив мое топанье, устремляются в погоню.

Я брела, не разбирая дороги, цепляясь лишь за Таро, который шагал впереди. Он шел по густой чаще так уверенно, словно у нас перед ногами лежала тропа.

— Впереди будет река, — словно почувствовав мой пристальный взгляд, он обернулся. Кровь из раны на голове засохла на его виске и щеке темно-бурым пятном. — Нам нужно ее перейти.

Я лишь кивнула. Берегла дыхание, которого не хватало. Едва ли хоть раз за свою недолгую жизнь настоящая Йоко бегала по лесу, пытаясь сбить со следа своих преследователей.

Мы шли и шли, а лес позади нас молчал, и понемногу я начала успокаиваться. Может быть, они отстали, осознав всю тщетность своих попыток?.. Эта мысль придала мне сил, и идти стало будто бы легче.

Я до такой степени приободрилась, что даже рискнула заговорить с Таро тихим шепотом.

— Может быть, передохнем немного?.. — вопрос был больше похож на стон, вырвавшийся глубоко из груди.

Я устала гораздо сильнее, чем сама могла предположить.

— Мы не можем, Йоко. Мы должны идти, — ответил он, не сбившись с размеренного шага.

Мои же ноги словно налились свинцом. Я опустила взгляд и увидела, что белые плотные носки порвались в нескольких местах, а кое-где проступили первые пятна крови.

— Зачем? За нами уже никто не гонится…

Наверное, мои слова прозвучали невероятно глупо. Но когда Таро остановился и обернулся, он по-прежнему казался невозмутимо серьезным.

— Йоко, они не глупцы, чтобы кричать о своих намерениях во всеуслышание, — сказал он, напряжно вслушиваясь в звуки леса вокруг нас.

И внезапно после его слов тишина перестала казаться мне дружелюбной.

Я неловко переступила с ноги на ногу и резко втянула носом воздух. Таро опустил взгляд и нахмурился. Стремительным движением достал из-за пояса кинжал, отпорол подол моего кимоно по колено, разорвал его на две части и скрутил из каждой по длинной повязке. Он склонился и очень быстро и ловко обмотал ими мои ступни, я не успела ни смутиться, ни воспротивиться.

По телу от его прикосновений прошла теплая волна дрожи. Вдохнув, я опустила взгляд и увидела, что он тоже смотрел на меня: с нечитаемым, странным выражением лица. За шиворот поползли мурашки, я подалась вперед, приоткрыла губы, чтобы заговорить, но Таро моргнул, опустил голову, и наваждение исчезло.

— Идем, — сказал он, выпрямившись.

И наш сумасшедший побег по лесу продолжился.

Идти с замотанными ступнями я могла уже гораздо бодрее и почти перестала отставать от Таро, который, напротив, почему-то замедлился. Сквозь высокие кроны деревьев, чьи макушки смыкались над нашими головами, проглядывалось по-прежнему черное, беззвёздное небо. До рассвета было еще далеко, хотя мне казалось, что мы бродим по лесу уже многие часы.

Мы шли молча: я берегла дыхание, а Таро в принципе не был разговорчив. Губы пересохли, и я облизывала их сухим же языком. Мне хотелось пить. А вскоре захочется и есть, и спать, и многое другое… и никто не знает, когда и чем закончится хотя бы эта ночь.

— Возьми мой кинжал, — не глядя, Таро протянул назад руку, и я послушно накрыла теплую рукоять ладонью. Его голос звенел от напряжения, и это пугало больше всего.

— Мы выйдем к обрыву перед рекой, и, если я скажу бежать, ты побежишь, — он резко развернулся ко мне и сжал плечи ладонями, слегка встряхнув. — Ты слышишь меня, Йоко?

— О чем ты… — прошептала я неуверенно. — Почему я должна бежать?..

— Потому что реку вброд можно перейти только в одном месте, и я не единственный, кто об этом знает, — отозвался он, оглядываясь по сторонам. — Ничего не бойся и беги вперед, пока хватит сил.

Почему-то мне становилось в тысячу раз страшнее каждый раз, когда Таро говорил мне не бояться.

Оставшийся путь до обрыва прошел, как в тумане. Меня снова пугал каждый резкий звук за спиной, каждый треск и шелест. Я уже не чувствовала ни боли в ногах, ни усталости: остался только страх.

И потому, наверное, я едва ли не с облегчением выдохнула, когда мимо нас пролетела и врезалась в дерево стрела.

Можно было больше не бояться, потому что самое худшее уже случилось: нас догнали.

Таро среагировал моментально: сгреб меня в охапку и рванул к склону. Следующая стрела просвистела совсем близко к нам, я даже успела заметить мелькнувшее в воздухе оперение. Он подтолкнул меня в спину, когда мы оказались на краю обрыва, а сам остался позади. Сперва я пыталась бежать и тормозить ногами, но вскоре рухнула на землю, споткнувшись о корягу, и сползала вниз то на спине, то на боку.

Ветви, комки грязи, палки, пыль — все летело прямо в лицо. В ушах шумел ветер, и из-за страха я не слышала вообще ничего. Очнулась я от того, что щека прижималась к холодной земле. Я не успела толком прийти в себя, как почувствовала грубое прикосновение к плечам. Без сантиментов, на которые просто не было времени, Таро вздернул меня на ноги и сжал плечи. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться: каким-то чудом мы скатились на берег реки, ничего себе не сломав.

Рассекшие со свистом воздух стрелы не позволили нам долго стоять на одном месте.

— Там можно перейти вброд! — Таро указал рукой вперед и снова подтолкнул меня в спину.

Я бросилась бежать, он — следом. Я впала в такое странное оцепенение, когда не чувствовала