Когда расцветёт сакура - Виктория Богачева

Сглотнув, я осторожно, бесшумно поднялась и сделала небольшой шажок вперед. Потихоньку, по чуть-чуть…

Черный, словно сама смерть, жеребец с оглушительным ржанием буквально из неоткуда ворвался в разгоравшуюся передо мной битву. Он разметал двух мужчин в масках, отбросив их в разные стороны, и едва не встал на дыбы, стремясь затоптать одного из них, но был удержан железной хваткой.

Я подняла испуганный взгляд и увидела перед собой Такеши Минамото. Отпустив поводья, он спешился и обнажил катану, перехватив ее единственной рукой. Оглушенные противники стонали, валяясь на земле.

— Забирай Йоко и уходи! — Такеши повернулся к сыну и указал на жеребца, нетерпеливо, беспокойно перебиравшего копытами.

Таро пошатнулся от усталости и нетвердо шагнул вперед. Протянул руку за поводьями и посмотрел на меня.

— Залезай, Йоко, я подскажу. Залезай и скачи прочь. Я останусь с…

— Тебе приказал глава клана, мальчишка! — пророкотал Такеши, и его голос был подобен грому. — Уходите вдвоем, живо! Это измена, сын. Укройтесь у сестры, мы встретимся там.

Их препирательство продлилось не дольше нескольких секунд, но и этого хватило, чтобы оглушенные враги пришли в себя и взялись за мечи.

Заметив движение слева от себя, Такеши стремительным ударом снес одному из них голову.

— Уходите! — велел он в последний раз.

Я не успела моргнуть, как Таро подскочил ко мне, подхватил на руки и подсадил в седло и помедлил прежде, чем запрыгнул сам.

— Отец, я…

— Прочь! — Такеши хлопнул жеребца по крупу, тот коротко заржал и резко тронулся с места.

Я успела заметить, как позади нас среди деревьев мелькнуло еще несколько белых масок. Подмога для тех пятерых, чьи мертвые тела валялись теперь у ног главы клана Минамото.

Мы умчались, а он остался, чтобы достойно встретить врагов.

Никогда прежде я не скакала верхом. И точно не хотела бы, чтобы моя первая поездка стала такой: бешеным побегом от врагов сквозь темный, мрачный лес, где каждая ветвь, каждая коряга, казалось, были настроены против нас. Они стегали меня по лицу, запутывались в волосах, бросались под лошадиные копыта, так и норовя заставить оступиться, упасть.

Но Таро правил железной рукой, и только Богам известно, как он мог разобрать хоть что-то вокруг нас, потому что для меня та шальная скачка слилась в одно огромное, темное пятно. Я не знала, где мы, я не знала, куда мы бежим и сможем ли мы спастись.

Зажмурившись, я изо всех сил, до побелевших костяшек пальцев цеплялась за седло. Сердце вместе с желудком ухало то вверх, то вниз при каждом скачке, и порой мне всерьез казалось, что я слечу с лошади.

Спиной, близко-близко, я чувствовала Таро. Он прижимался ко мне, навалившись сверху, и его руки по обе стороны от меня сжимали поводья, и я чувствовала себя словно в коконе. Это дарило ощущение безопасности даже посреди безумной скачки.

Я слышала его чуть сбившееся, хриплое дыхание и с ужасом увидела кровь на рукаве своего кимоно. Его кровь. Он был ранен!

— Ты ранен… — выдохнула я, но он лишь усмехнулся, словно мы говорили о всяких пустяках.

В какой-то момент — может, через час или намного больше — крики тех, кто отправился за нами в погоню, сделались гораздо громче и отчетливее. Они приближались. Очень скоро они нас настигнут.

Таро позади меня напрягся, закаменев, и ударил пятками по бокам, подгоняя жеребца. Но тот уже не мог скакать быстрее.

— Давай, давай же… — прорычал он и заставил меня припасть к шее лошади, а сам навалился сверху.

Несколько теплых, вязких капель упало мне на щеку, и в нос ударил все тот же соленый, железный запах крови.

Мы мчались через темный, жуткий лес так долго, как могли. Крики то затихали, то делались громче, но было понятно одно: преследователи до сих пор скакали по нашим пятам.

Нас же подвел жеребец, не выдержавший веса двоих всадников и бешеной скачки от самой смерти. В одно мгновение он остановился и упал на землю, не в силах сделать ни шага. Я даже толком не сообразила, что случилось, пока Таро не выдернул меня из седла как раз в тот момент, когда черный жеребец завалился на передние копыта.

Улюлюканье самураев, пустившихся за нами в погоню, слышалось все ближе и ближе. От страха у меня стучали зубы, и я не могла вымолвить ни слова. Таро, погладив жеребца по морде, обнажил катану и повернулся ко мне. Кровь сочилась по его лицу из раны чуть повыше виска. Я вцепилась в воротник его накидки, дрожа всем телом, и, помедлив, он положил руку мне на спину, ласково поглаживая мои растрепанные волосы.

— Ты должна уходить, Йоко-химэ, — тихо сказал он, поверх моей головы напряженно вглядываясь в лес. — Они скоро нас настигнут.

— Я никуда не уйду без тебя, — я решительно покачала головой, и он слабо улыбнулся.

— Уходи, я задержу их. Если сможешь пройти через лес, окажешься в землях моей сестры. Она защитит тебя.

— Я не пойду без тебя!

— Ты должна, Йоко. Должна выжить и рассказать о предательстве, — его ладонь чуть сильнее сжала мои волосы, и Таро склонился ко мне, чтобы быстро поцеловать в висок. — Беги же!

Но я вцепилась в него обеими руками так, что было не оторвать.

— Мы должны уйти вместе, — горячо зашептала я, лихорадочно скользя ладонями по его накидке. — Тебя убьют… я не выживу одна… и тоже умру прямо в этом лесу… какой тогда смысл?.. — мои слова прерывались всхлипами.

Губы дрожали, и я едва могла говорить. Страх захлестнул меня с головой, и я себя не помнила от мысли, что мне придется пойти в этот темный, жуткий лес одной. Уж лучше пусть мне снесут голову одним ударом, быстрая и практически безболезненная смерть, чем я заблужусь в чаще и умру там от голода, холода или диких зверей.

— Идем, Таро, пожалуйста, — я потянула его за накидку, и он обернулся в сторону, откуда доносились громкие голоса наших преследователей.

Он спрятал катану в ножны, и я едва не расплакалась от облегчения. Я буду не одна, не одна!

— Идем, — он крепко стиснул мою руку и увлек за собой. На короткое мгновение мы остановились рядом с жеребцом, который по-прежнему лежал на боку и все никак не мог отдышаться. Таро отцепил от седла небольшой кожаный мешок,