Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс
— Прямо как с настоящим мальчиком, — добавляет Блу.9
Я хлопаю ее по ноге тыльной стороной ладони.
— Заткнись.
— Чтобы тебя могли и видеть, и слышать, в твоей энергии должно быть что-то, что притягивает его. Что-то, что совпадает с его собственной энергией, — говорит Китти.
Очень, очень одинокая.
Именно такую энергию Китти почувствовала, когда впервые вошла в мой новый дом. Возможно, она ощутила не только мою энергию, но и энергию Тристана. Может, наша тоска и одиночество столкнулись, и поэтому его тянет ко мне. Поэтому нас тянет друг к другу, поэтому я могу видеть его так, как не может никто другой.
У книжного шкафа Микки раздраженно фыркает и упирает руки в бока.
— Где же эта чертова книга…
— В шкафу, Мик, — отвечает Китти, прочитав мысли Микки с той же легкостью, с какой Блу и я иногда читаем мысли друг друга.
— В шкафу, — повторяет Микки и возвращается к нам, проходит мимо бархатного каната к запертому шкафу. Она достает из кармана юбки ключ; его филигранная головка украшена длинной алой лентой. Тети снова переглядываются, и Микки отпирает шкафчик.
Я сразу узнаю книгу, которую она достает. Шоколадно-коричневая обложка, страницы с позолотой, настолько древняя, что название давно стерлось из памяти. Это та самая книга, которой тети пользовались, когда накладывали заклинание на сирень, когда мы с Блу были детьми.
Микки останавливается передо мной, наши колени соприкасаются, и протягивает мне книгу обеими руками. Почему-то кажется, что это важный момент, и что я его совсем не заслуживаю.
— Но она из шкафа «не трогать», — говорю я.
Она смотрит через плечо на Китти, и та кивает.
— Мы тебе доверяем.
— Только для исследовательских целей, — строго замечает Китти.
— Именно. Здесь есть главы о связи с духами, о мирах живых, мертвых и тех, кто находится между ними. Возможно, это поможет нам понять, почему твой… этот призрак отличается от других.
Твой призрак. Тетя чуть не назвала Тристана моим призраком. От этих слов внутри что-то загорается — теплое и твердое, словно камень, пролежавший под солнечным светом. Именно так ощущается слово «мой», когда его произносят о ком-то действительно важном для тебя. Моя семья, моя сестра, мой друг, моя любовь… мой призрак. Мой.
Я отгоняю эту мысль, прежде чем романтическая фантазия окончательно унесет меня.
Тетя передает мне книгу. Она тяжелая и пахнет древесным дымом, и, как бы странно это ни звучало, я чувствую, насколько она старая, когда кладу ее себе на колени. На обложке отпечатаны изящные цветы. Я ощущаю их под пальцами, проводя по обложке, но краска и надписи давно стерлись.
— Осторожнее, Деми, — предупреждает Блу.
Я смотрю на нее и замечаю, как обычно пухлые губы сжались в тонкую линию и как она подозрительно косится на книгу, словно та вот-вот отрастит ноги и превратится в паука. Тети могут доверить мне этот артефакт, но сестра, похоже, не столь уверена. Я не могу понять, не доверяет ли она мне или самой книге.
— Только исследования, — еще раз напоминает Китти.
— Поняла, девочки, — говорю я, перелистывая книгу в конец и открывая главу под названием Экзорцизмы и демонические одержимости. Я ухмыляюсь и поворачиваю книгу так, чтобы они увидели страницу. — Кто хочет поиграть со мной в эту игру?
Остальные члены Ковена остаются совершенно не впечатлены этой шуткой.
18

Тристан
Деми часто возвращается домой с холщовыми сумками, набитыми всякой всячиной. Иногда это вещи, которые она уносила с собой из дома на работу, иногда — покупки с местного рынка или из винтажного магазина, а иногда — продукты и хозяйственные товары. Мне нравится смотреть, как в конце дня она разбирает эти сумки, потому что это словно маленький взгляд в ее внутренний мир.
Я прислоняюсь к раковине, скрестив руки на груди, и наблюдаю, как она выкладывает содержимое сумок на кухонный стол. Сегодня она принесла домой три полные сумки и, похоже, весьма довольна своими находками. Мне это нравится.
Мне нравится, когда она счастлива.
Сначала она достает стопку книг и несколько тонких свечей, затем — несколько пучков трав, перевязанных лентами.
— Сегодня я рассказала Ковену о тебе, — говорит она.
Деми поднимает глаза от стола и встречается со мной взглядом, улыбаясь. Длинные распущенные золотистые волосы лежат на одном плече. Я не могу перестать смотреть, как их кончики касаются ее талии, и как синие джинсы облегают бедра, словно вторая кожа.
— Ковену?
— Моим тетям и сестре.
— А. И что ты им рассказала? — спрашиваю я.
Мне трудно осознать саму мысль о том, что она говорила обо мне самым близким людям. Я так долго был всего лишь воспоминанием, что уже забыл, каково это — занимать чьи-то мысли, быть для кого-то важным. А то, что думает обо мне именно она… это почти слишком.
— Я сказала, что ты ухаживал за мной, когда я болела. Похоже, они были впечатлены.
Если честно, мне хотелось бы сделать больше, лучше о ней позаботиться. Будь я жив, ничто не помешало бы мне отвезти ее к врачу, чтобы она получила настоящую помощь. И все же приятно знать, что даже то немногое, что я сделал, помогло ей почувствовать себя лучше.
— А еще они дали мне вот это, — говорит Деми, поднимая книгу, которой было, похоже, не меньше нескольких веков. — Говорят, там есть несколько глав о призраках, которые, по их мнению, могут нам пригодиться.
— Нам? — повторяю я, словно пробую это слово на вкус, наслаждаясь им.
Деми замирает и смотрит на меня, и впервые с нашей встречи в ее глазах появляется легкая застенчивость. Всего на мгновение, но мне хватает и этого, чтобы внутри стало теплее. На самом деле это ужасно мило.
Наши взгляды встречаются, и внезапно расстояние между нами кажется слишком большим, а воздух — слишком тяжелым. Мне хочется знать, что думает Деми, когда смотрит на меня. Блеск в ее