Иван-царевич и белый сов - Елизавета Владимировна Соболянская

Сов-то отлично понимал, что иллюзия иллюзией, а ни одна женщина не пропустит разницу в женской косе до пояса и в мужской!

В общем, крутился и капризничал, как мог! Кажется, шишиморы и сами утомились, пока вокруг него кружили.

Наконец “невесту” позвали в зал.

Кощей в новеньких вороненых доспехах стоял перед огромным черепом, готовый заключить брачный союз. Затканная черепами алая фата невесты сбила его с толку – он решил, что Елену переодели полностью, как и положено.

– Проходи, проходи, Еленушка, давай руку свою, пусть сама Смерть соединит нас у алтаря!

Сов бестрепетно протянул ладонь. Знал, что перед Смертью равны все, и ничего ему не грозит.

Кощей надрезал тонкий палец и выдавил немного крови в кубок, потом добавил туда своей крови, разбавил все вином, плеснул на череп-алтарь, отхлебнул сам и протянул невесте. А вот Сов пить не стал – сделал вид, что пьет, и сплеснул вино с кровью в рукав. Еще не хватало ему стать супругом Кощея!

Глаза черепа засветились зеленым, и гости из высшей нечисти грянули здравицы!

Засверкали драгоценные кубки, потекло в них фряжское вино, зазвучала странная музыка, больше похожая на скрип мертвого дерева или шелест ветра.

Сов терпеливо сидел за столом, деликатно крошил на тарелочку пряник – жениху и невесте есть не полагалось, и уворачивался от цепких рук Кощея. Когда уворачиваться уже и сил не осталось, он прошептал старому некроманту:

– Не пора ли нам в спаленку, муженек?

Кощей тотчас вскочил, поднял кубок за здоровье невесты и велел служанкам увести ее в опочивальню.

Там Сов опять с визгом и писком отпинался от всех помощниц, предлагающих его раздеть и в кровать уложить. А как только служанки вышли – тотчас сменил облик, подхватил подвески Елены и вылетел в окно! Не хотел Белый Сов гнев Кощея на себя навлекать и следы за собой замел тщательно – даже оконце притворил. Пропала невеста – и пропала!

Кощей вошел в опочивальню как триумфатор в покоренный город.

Черный бархатный халат на алом шелковом подкладе был расшит золотыми черепами. Высокая черная корона, усыпанная черными и алыми самоцветами, царапала притолоку. В руках Кощей держал шкатулку с подарком невесте “за честь”, но сразу сунул ее на столик у входа, а сверху водрузил корону.

– Елена, ты где? – игриво осведомился он, оглядывая просторную опочивальню, в честь невесты убранную алым цветом. – В постели прячешься? Ну не скромничай!

Все еще пребывая в благодушном настроении, Кощей сдернул шитое золотом покрывало, но жены не обнаружил. Заглянул за кровать, за ширму, в уборную – нет нигде!

Вызвал криком слуг, и те перепуганно заметались вокруг, иногда проваливаясь в стены, ведь большая часть прислужников Кощеева замка была призраками.

– Где она? – наконец взревел Кощей и сотворил сложное многоступенчатое заклинание, от которого слуги рванули в стороны, топча друг друга: – Кровь моя и кровь жены моей, связанные в брачной чаше, потянитесь друг к другу, покажите мне жену мою!

Увы, капля крови некроманта померцала зеленым и погасла, так и не указав Кощею на жену.

В бешенстве некромант разнес опочивальню и, тяжело топая сапогами, вломился в кабинет. Щелкнул пальцами по блюдечку, запуская наливное яблочко, и спросил строго, когда блюдце засветилось:

– Куда Елену дела, карга старая?

– Ты, хрыч старый, куда мою внучку дел? Не могла она сама сбежать с привязи!

– Хм, говоришь, на привязи была? – Кощей всмотрелся в жесткое сухое лицо Яги. – И давно ли веревочка оборвалась?

– А то сам не знаешь? – вызверилась Яга. – Поутру сегодня!

– Нет, я твою Елену не брал, – задумчиво ответил Кощей, – но видал в компании одного тут… царевича. Сказал, Иваном его зовут!

Яга разразилась проклятиями, а Кощей довольно ухмыльнулся и убрал яблочко с блюдца.

Пусть теперь царевич от Яги побегает, авось поумнеет! Поймет, что нельзя с Кощеем шутки шутить!

Глава 28

Между тем Сов неслышно парил в воздухе, торопясь добраться до Ивана и Елены. Знал, прохвост белоперый, что Кощей магию применит. Найти-то, может, и не найдет, но откатом накроет так…

Успел! Свалился комком белых перьев под ноги Ивану и Елене и задрыгал длинными желтыми ногами. Счастье, что техномаг и ведьма не растерялись – накрыли птицу шалью, а после пообрывали те магические нити, которые Сов успел на себя намотать в Кощеевом замке. До утра сидели у костра, откармливали птицу кусочками сахара и успокаивали.

А потом настало время идти за Жар-птицей. Иван с огромным сожалением оглядывал золотогривого коня. Его Сивка-Бурка надежный кадавр, способный, не останавливаясь, ехать сколько необходимо, но этот конь, одним скоком преодолевающий просто невероятные расстояния, изумлял гораздо больше. Царевич наглаживал шелковистую морду, совал коню кусочки сахара и вздыхал.

Сов, едва пришедший в себя после Кощеева замка, вздохнул и махнул крылом:

– Ладно тебе вздыхать, прячь Елену и коня поглубже в болото да веди меня к царю!

Иван расцвел, спрятал Прекрасную и коня в зарослях осоки и повел Сова, чтобы обменять на Жар-птицу.

Идти пришлось сторожко – конь златогривый много внимания к себе привлекал, и в карман такую диковинку не спрячешь. Однако добрались Иван и Сов до дворца, страже громко объявили:

– Иван-царевич с конем златогривым к его величеству!

Стражи наперегонки побежали докладывать, видно, знали, что король коня ждет, аж есть не может!

Провели Ивана прямо с конем в тронный зал. Король как животину увидел, с трона вскочил, подбежал и давай коня осматривать да ощупывать – по холке трепать да копыта разглядывать. Царевич деликатненько так:

– Ваше величество, можно ли Жар-птицу забрать? Как договаривались?

– Да бери, бери. Эй, молодцы, отдайте ему эту курицу дурную прямо в клетке золотой!

Два стражника выкатили на тележке огромную клетку с Жар-птицей, и, пока король не передумал, Иван быстро покатил ее к выходу, накрыв для маскировки потрепанным плащом.

В городе задерживаться не стал – увез поскорее клетку к знакомому болоту.

Елена там времени даром не теряла – продала крестьянке на окраине одну свою подвеску, купила хлеба каравай, сала соленого, огурцов, крынку кваса да меда туесок