Иван-царевич и белый сов - Елизавета Владимировна Соболянская

Как Иван явился с добычей, развели они костер, поужинали, птичке пшена насыпали да воды налили и спать легли.

Ночью белым призраком опустился на стоянку Белый Сов:

– Хватит дрыхнуть, царевич! Пора отсюда убираться!

Собрались быстро – и ходу.

Искали их или нет, тем Иван не интересовался. Углубились они всей компанией в болотину, чтобы следы потерялись, огоньки болотные разгоняя, и как-то незаметно добрались до того каменного лба, на котором шатер царевича стоял.

Елена поначалу удивилась, а потом увидела, как Иван сразу мешок с инструментами достал и к Сивке подошел, догадалась, на чью стоянку они наткнулись.

Иван проверил свое добро – на месте все.

– Вот жаль, Сивку пришлось шатром накрыть, а то бы, может, от солнца подзарядился, – вздохнул он, разглядывая верного друга, пока конь златогривый хрупал сочными стеблями какой-то трубчатой травы.

– А ну, дай поглядеть, – сунулась к его кадавру Елена, – дополнительная подпитка у тебя от чего?

– Дополнительная? – изумился Иван. – Их и так три! От солнца, от овса и от накопителей!

– У него же копыта! Он еще от земли подпитываться может! – не дала ему спуску Елена. – А если меж ушей струнку натянуть, еще и от ветра приварок будет! Ну-ка, дай погляжу!

Иван глянул, как ловко Прекрасная за инструменты взялась, и рукой махнул – дуры в ТАЗу не задерживались, а Елена, по слухам, лучшей ученицей была и закончила Академию с отличием, так что сильно не испортит.

Сов только ухнул насмешливо, когда царевич взялся на угольке неугасимом похлебку варить да взвар запарил из брусники, тут же, на мшистой кочке, собранной.

Иван же к такому положению вещей спокойно отнесся. Елена ему нравилась и разумностью, и рукодельностью, а то, что в Сивку полезла – так, может, оживит старого коня, и поедут они дальше на двух, и клетку с Жар-птицей проще везти будет. А кулеш сварить да взвар запарить дело нехитрое.

Провозилась Елена чуть не до заката, однако Сивка под ее руками дрогнул и голову поднял. А потом ступил пару шагов и жадно к болотной воде потянулся.

– Иван, – тотчас крикнула Прекрасная, – фильтр очищающий стоит?

– Стоит! – отозвался царевич. – Можно через него для Золотка воду отфильтровать.

– Да и нам не помешает, – одобрительно кивнула Елена, – думаю, к утру твой Сивка сил наберется, из болот нас вывезет. А дальше что?

– Мне к отцу надо, – вздохнул Иван, – я тебя в ТАЗ обещал доставить и от слова своего не отказываюсь, но, если позволишь, заедем сначала в Тридевятое, клетку оставим.

Елена задумчиво покивала головой и согласилась.

Ей, кажется, нравилось это неспешное путешествие, в котором она понемногу возвращала свою магическую силу, освобожденную от пут властной бабки, а вместе с магией и уверенность в себе.

Из болота они вышли под вечер.

Встали лагерем у ручья, привычно поставили шатер, развели костер, Иван даже сетку в ручей закинул – вдруг поймает кого, да хоть бы и раков – все котлу приварок! Сидели так уютно, слушали куриное воркование Жар-птицы, тихий звон конских удил, редкое гудение жуков, летящих к березам, и так хорошо было, что царевич искренне пожалел, что надо ему в Тридевятое ехать. В ТАЗ с Еленой куда бы лучше, но… обещал царю-батюшке Жар-птицу добыть – и добыл! Отдаст – и скорее в ТАЗ! Или не в ТАЗ, только бы… с Еленой!

Подумал так Иван и тотчас голову пониже опустил.

Она умница, красавица, свободная магичка, а он кто? То ли царевич, то ли кузнец. Пока в тереме живет, но лишь потому, что царица-матушка позаботилась. Да долго ли ему в царском тереме жить, коли брат царствовать станет? Неведомо. Лучше уж уехать за своей любовью обратно в Златогорье. Мастерскую открыть, техномагические новинки собирать да чинить…

– Прощай, Иван, – раздалось вдруг над головой.

Царевич вздрогнул, поднял голову и уставился на Сова:

– Как это “прощай”?

– Ты местечко не признал, мы с другой стороны вышли, вон там, за соснами, мой овраг и камень, который мне сторожить велено.

– Разве ты не выполнил свой зарок? – нахмурился Иван.

– Не выполнил, – сжался в неопрятный комок Сов.

– Объяснишь? – понимал царевич, что с зароками и гейсами не все так просто, потому и не давил на друга.

– Не могу, – снова вздохнул Сов. – Подсказку оставлю, – тоскливо добавил он, – не выбрасывай денег в колодец, не поворачивайся спиной к тому, кто тебе должен, и… колечко Еленино береги!

Иван покраснел и спрятал руку.

Елена, пока в кадавра с инструментами лазила, все украшения с рук сняла и на платочек положила, а одно колечко будто само собой к Ивану подкатилось. Крохотное, тонкое, на мизинец село как влитое, а царевич не нашел в себе сил его вернуть. Подумал – пусть хоть такая память о Прекрасной останется.

Вспорхнул Сов с ветки и улетел туда, где камень лежал. На царевича будто холодом повеяло. Глянул он вслед Сову, вздохнул и подкинул в костер сушняка. Завтра на столицу поворачивать придется.

Глава 29

Утром Иван и Елена встали с большой неохотой.

Костер давно погас, холодная роса покрывала все вокруг. Холодные припасы не вызывали аппетита, предметы валились из рук, путались поводья, опрокидывались сумки… Было ощущение, что нечто невидимое давит на плечи.

Кое-как собрав скарб, Иван вывел коней к дороге. Сам сел на верного груженого клеткой и дорожным скарбом Сивку, Елене предоставил Золотко. Очень уж хорошо смотрелась Прекрасная на тонконогом изящном жеребце.

К оврагу, в котором лежал путевой камень, царевич сворачивать не стал – знал, что путь можно лишь однажды выбрать. Только взглянул в ту сторону печально, надеясь разглядеть в густой хвое белое оперение Сова.

К полудню кони выехали на столичный тракт.

Иван и Елена сделали остановку, чтобы напоить коней, пожевали хмуро хлеба с салом и двинулись дальше, разглядывая поля, перелески и маленькие деревеньки.

Ночевать остановились в знакомом Ивану трактире – у Степана. Сняли номер просторный со светлицей, внесли клетку с Жар-птицей под иллюзией тюка с товаром, да и Золотко в конюшню поставили под видом обычной тощей клячи. Чтобы не вводить