Белая ворона - Стейси Мэри Браун
В этом возрасте, согласно пророчеству, Белая Ворона должна была обрести свои силы.
Следуя за Линнеей, я быстро оглянулась на Хенрика. Детское лицо, светлые волосы касаются плеч, черты мягкие и приятные. Он был красив, только вот в моём сердце ничто не оживало. И стоило мне отвернуться, как он затерялся бы в море моей памяти. Забытый.
Я отвернулась и поспешила к замку, к отцу.
Мои грязные сапоги оставляли следы на белоснежных коврах, разложенных по всему замку; знакомые коридоры вели к отцовским покоям. Стены украшали искусно вытканные картины нашей истории, и каждый гобелен был частью рассказа.
В детстве я зачарованно разглядывала затейливые стежки. На моём любимом гобелене виднелись серебристые крылья моего народа и чернильно-чёрные крылья северян: в вороньем обличье мы летели выполнять поручения Хугина и Мунина, верных слуг Одина. Волшебное время, когда племя Рейвеншэдоу на севере и племя Сильвервейл на востоке были единственными Вестниками мира, доставляя послания и предостережения в другие, далёкие миры.
Старшие Вороны — мои наставники и другие, кто жил ещё до Битвы Крови, — рассказывали мне больше о нашей истории. Много веков назад солнце и луна не враждовали. Мой народ не жил при постоянном дневном свете, а северное королевство не страдало от вечной тьмы. Король Гаврик Хельвиг, предводитель северных Ночных Воронов, и король Вориан Сталлард, правитель восточных Дневных Воронов, были торговыми партнёрами, а не заклятыми врагами, как сейчас.
Но всё это было до Кожнокрылых. До Битвы Крови. И до того, как Хугин и Мунин отняли у нас магию и навсегда запретили покидать наш мир.
Война расколола нас, проклятие разделило, но настоящими противниками нас сделало пророчество.
На последнем гобелене король Сталлард и король Хельвиг сражались в великой битве с королём Кожнокрылых, Грейторном. Устрашающим повелителем летучих мышей.
— Госпожа. — Стражник у кабинета короля поклонился и открыл тяжёлую дверь.
Я вошла, вскинув подбородок и придав лицу суровое выражение, словно шла на битву. Пожалуй, каждый разговор с отцом и был для меня войной. Король Вориан Сталлард не был жесток. Он проявлял любовь в мелочах, но сдержанно. Прежде всего он был королём, а я — Белой Вороной.
Когда я вошла, Искальд поднялся с ковра под портретом покойной королевы Эльсары. С длинным царственным носом, тёмно-синими глазами и светлыми волосами она была красива, но для меня оставалась незнакомкой. Матерью, которую я так и не узнала. Огромный волкодав подбежал ко мне и лизнул руку. Я погрузила пальцы в его шелковистую белую шерсть, находя в ней защиту и утешение.
— Ваше Величество. — Я склонила голову и присела в реверансе.
Вориан Сталлард гордо стоял ко мне спиной у окна, выходившего на сады и деревню. Его рука гладила шерсть другой собаки, Руны, которая никогда от него не отходила. Ростом чуть ниже шести футов, он занимал больше места, чем можно было ожидать от его стройного тела. Его аура излучала уверенность в своей роли, в той власти, которой он обладал.
— Реннлин. — Он повернулся ко мне. Белокурые волосы были убраны назад, открывая аккуратную бороду; плечи укрывал белый волчий мех, а на меня смотрели кристально-голубые глаза. Красивому и величественному королю было всего 349 лет — в нашем мире это считалось началом среднего возраста. Большинство Воронов доживало до восьмисот с лишним.
Желанный для многих женщин королевства, Вориан не искал себе жену после того, как восемнадцать лет назад потерял любимую при родах. Предан он был только своему королевству. И хотя его постель никогда не пустовала, я слышала о многих, кого он приглашал в спальню: женщины — от знатных дам до служанок — шептались о его искусстве в постели и надеялись, что одну из них он возьмёт в жёны. У меня от этого уши кровоточили.
Вориан бросил взгляд на своего личного трэлла, Ансфрида, и стражников у двери.
— Оставьте нас.
— Да, Ваше Величество. — Ансфрид чопорно поклонился; серебряные нити нарушали белизну его бороды. Жестом подозвав стражников, он размеренно зашагал по полу, педантично постукивая туфлями. Дверь за ними закрылась со щелчком.
В животе затрепетала тревога. Отец никогда их не отпускал. Стражники всегда были рядом, их было столько, что мы часто забывали об их присутствии.
Он узнал о прошлой ночи? Ему надоело, что мы с Сариной тайком сбегаем к деревенским парням, губя мою репутацию?
Девственность женщины до брака в нашей культуре не считалась желанной добродетелью. Мужчины, как и женщины, хотели, чтобы партнёр знал, что делает в постели, имел опыт и умел доставить удовольствие. Многие деревенские дома были такими маленькими, что вся семья находилась в одной комнате, пока родители занимались сексом. Это было нормально.
Только мне нельзя было попадаться на глаза с широко раздвинутыми ногами в компании бедного земледельца в конюшенном стойле. Для Белой Вороны это было недостойно.
— Ты знаешь, я не трачу время на пустые слова. — Он откашлялся и подошёл ближе. — Перейду сразу к делу.
Сердце загрохотало в груди.
— Ты выйдешь замуж.
— Что? — Объявление ударило меня, как палаш. — О чём вы говорите?
Многие знатные мужчины говорили с королём о том, чтобы выдать меня за их сыновей или за них самих. Он всегда отказывал, заявляя, что даже не станет об этом думать, пока я не буду гораздо старше, если вообще станет.
Брак был ходом в борьбе за власть, способом получить больше влияния. Мы уже правили королевством Сильвервейл; никто не мог приумножить богатство или повысить положение моего отца. А то, кем я была, та роль, которую мне предстояло сыграть, в отцовских глазах стояла выше супружества.
По крайней мере, прежде так и было.
«Белая Ворона никогда не выйдет за твоего никчёмного отпрыска!» — слышала я однажды, как отец ревел на купца, посмевшего предложить своего сына. «Убирайся к чёрту из моего замка, пока я сам не вышвырнул тебя в окно!»
После этого предложения перестали поступать.
— Я получил донесения. — Он сцепил руки за спиной, и его взгляд быстро скользнул к бумагам, разбросанным по столу. — На севере неспокойно. Неподалёку от нашей границы видели стражников Ночных Воронов, ходят слухи… — Он умолк; в глазах появилось странное, отрешённое выражение.
— Слухи? — выдавила я. — Вы выдаёте меня замуж на основании слухов и пересудов?
Его челюсти сжались, ноздри раздулись. О вспыльчивости отца ходили легенды.
Я не успела даже вдохнуть, а он уже оказался прямо перед моим лицом.