Демон моих снов - Kris Bler

Он взял её на руки — привычным, уверенным движением.

— Держись крепче.

Они взлетели.

Лес под ними расстилался бескрайним белым ковром. Морана смотрела вниз — и не узнавала мест, которые когда-то казались ей враждебными. Вот поляна, где на них напали тени, — теперь просто снежная гладь. Вот ручей, у которого они останавливались, — замёрзшая серебряная нить. Сверху всё казалось маленьким. Нестрашным.

Она думала: может быть, так чувствует мир он — когда смотрит на него с высоты своих крыльев. Всё, что пугало её на земле, отсюда казалось крошечным. Даже лес. Даже тени.

Прошла неделя с тех пор, как они вернулись от Лив.

Утро началось с тошноты.

Морана проснулась, и мир качнулся. Не сильно — едва заметно, как будто пол под ней дрогнул. Она села на постели, прижав ладонь к животу. Голова кружилась. К горлу подступил комок — не горький, не болезненный, просто... странный. Она сглотнула. Прошло.

Элиан уже не спал. Он сидел у окна и смотрел на неё — внимательно, слишком внимательно.

— Ты бледная.

— Просто не выспалась. — Она попыталась улыбнуться. Улыбка вышла слабой.

Он подошёл и сел рядом. Взял её за подбородок — не грубо, а изучающе. Повернул лицо к свету.

— Ты врёшь. Я чувствую.

— Я не вру. Я просто не знаю, что это. — Она встретила его взгляд. — Правда. Не знаю.

Он долго смотрел на неё. Потом отпустил.

— Если тебе станет хуже — скажи мне.

— Скажу.

Она встала. Тошнота отступила так же внезапно, как появилась.

--

За завтраком Элиан был молчалив.

Не холоден — сосредоточен. Она уже научилась различать эти состояния. Холод — это когда он отстраняется. Сосредоточенность — это когда он готовится. Прислушивается к чему-то, чего она не слышит.

Но сегодня было что-то ещё. Она чувствовала через связь — он слушал. Не её. Не лес. Что-то другое. Что-то, что звучало только для него.

Она протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей.

— Что ты слышишь?

Он поднял глаза. — Голоса. — Он помедлил. — Других падших. Тех, что в бездне. Они говорят со мной.

Она замерла.

— О чём?

— О братьях. Они чувствуют их. Рафаэль и остальные — они ищут нас. Они знают, что мы где-то здесь, но не могут найти. Дом скрыт. Наша защита держится. — Он помолчал. — Но это ненадолго. Они находят следы. Отпечатки нашей магии. Рано или поздно они вычислят, где мы.

Она сжала его пальцы.

— Сколько у нас времени?

— День. Может быть, два. — Он посмотрел на неё. — Их будет много. Гораздо больше, чем в прошлый раз. Рафаэль приведёт всё, что есть. Я не справлюсь один.

Она видела, как желваки заходили под его кожей. Он не боялся за себя. Он боялся за неё.

— Что ты хочешь сделать?

Он помолчал. Отодвинул плошку — нетронутую.

— Позвать союзников. Тех, кто тоже пал. У них свои счёты с ангелами. Они не любят меня — но они ненавидят небесное воинство. Это может сработать.

Она помолчала. Потом спросила — тихо, но прямо:

— Расскажи мне о них. О тех, кто в бездне. Ты был там один? Ты видел их?

Он долго молчал. Огонь в очаге потрескивал, бросал тени на его лицо.

— Бездна — это не место. Это состояние. Ты не падаешь в неё — ты просто перестаёшь быть там, наверху. И оказываешься здесь. В серой пустоте.

— Серой?

— Там нет цветов. Оттенки серого — от почти белого до почти чёрного. Ни одного настоящего цвета. Я забыл, как выглядит синий. Как выглядит зелёный. Я вспомнил только тогда, когда увидел твои глаза.

Она сжала его руку.

— Там было холодно?

— Не физически. Холод был внутри. Я не мёрз — я просто забыл, что значит быть тёплым. И тишина... такая глубокая, что собственные мысли кажутся чужими. Ты начинаешь сомневаться, существуешь ли ты вообще.

— Там были другие?

— Нет. — Он покачал головой. — Каждый падший — в своей собственной бездне. Мы не можем видеть друг друга. Только чувствовать — как эхо. Как тени, проходящие сквозь стены. Я знал, что есть другие. Но никогда их не видел. Только ощущал — иногда. Редко.

— И ты хочешь позвать их? Тех, кого никогда не видел?

— Да. Потому что у нас общий враг. Ангелы изгнали их так же, как меня. У них свои счёты. Своя ненависть. Им не нужен я. Им нужна возможность ударить в ответ. Я могу дать им эту возможность.

Она помолчала.

— Ты им доверяешь?

— Я не доверяю никому. Кроме тебя. — Он чуть склонил голову. — Но они полезны. А полезность — это то, что я ценю почти так же высоко, как тишину.

— Когда ты начнёшь?

— Сейчас. — Он встретил её взгляд. — Я должен буду уйти в себя. Глубоко. Ты не сможешь достучаться до меня, пока я там.

Она кивнула. Без колебаний.

— Я буду рядом. Охранять.

Он смотрел на неё. Что-то дрогнуло в его лице.

— Охранять демона. От ангелов. — Он чуть склонил голову, и в его голосе появилась та самая мягкая, вкрадчивая интонация. — Когда-то ты боялась собственных снов. А теперь сидишь здесь и говоришь мне это с таким лицом, будто нет ничего естественнее.

— Ты ждал от меня другого?

— Я ждал, что ты будешь бояться. Все боятся. — Он помолчал. — А ты — нет. Ты меняешься быстрее, чем я успеваю привыкнуть. Это... восхищает.

Она встретила его взгляд.

— Я училась у тебя.

Он замолчал. Потом уголок его губ дрогнул.

— Тогда сиди рядом. И не дай мне потерять себя.

--

Он сел у очага — туда, где огонь горел ровно и спокойно. Закрыл глаза. Морана видела, как его лицо становится отстранённым, как дыхание замедляется, как крылья опускаются, касаясь пола.

Она села напротив. Не мешала. Просто была рядом.

Через связь она чувствовала, как он уходит — глубже, глубже, туда, где нет ни звуков, ни тепла, ни света. Туда, где ждали другие.

Время потекло иначе. Сначала она считала удары сердца — его и свои. Потом перестала. Огонь в очаге горел ровно, но ей казалось, что даже пламя застыло. Она не знала, сколько прошло. Час. Может быть, три. Может быть, больше. Тени на стенах удлинялись, солнечный свет за окном сместился — день перевалил за полдень и начал клониться к вечеру. А он всё сидел — неподвижный, бледный, с закрытыми глазами.

Один раз