Демон моих снов - Kris Bler

вместе. Теперь это был не просто завтрак — это был ритуал. Он разжигал очаг, она доставала травы и коренья из кладовой — она уже знала, где что лежит. Дом перестал быть чужим. Она двигалась в нём уверенно, как хозяйка. Каждый предмет, которого она касалась, — глиняная плошка, деревянная ложка, пучок сушёного тимьяна, — становился её. Она осваивала это пространство, и он это замечал.

— Ты освоилась, — сказал он, когда она поставила перед ним плошку.

— Это мой дом, — ответила она просто. — Ты сам так сказал.

— Так и есть.

Она села напротив, поджав под себя ногу — привычный жест, который стал частью их утреннего ритуала. И в этот момент почувствовала — тупую, ноющую боль внизу живота. Отголосок прошлой ночи. Она невольно поморщилась.

Элиан ничего не сказал. Просто поднялся, отошёл к полке с травами, взял несколько пучков — она не успела разглядеть, какие именно, — и бросил в кипящую воду. Через минуту перед ней стояла глиняная кружка с тёмным, пахнущим мятой и чем-то ещё отваром.

— Пей. — Он не спрашивал, нужно ли ей это. Он знал.

Прошла неделя.

Неделя размеренной, спокойной жизни. Они привыкали друг к другу — к утренним ритуалам, к совместной охоте, к долгим вечерам у очага. Морана училась управлять своей силой. Элиан учился быть рядом — не как защитник, а как тот, кто делит с ней каждый день. В доме появился ритм. У них появился ритм. Целая неделя тишины и тепла.

А на восьмой день Морана проснулась с мыслью о Лив.

Она лежала, глядя на каменный свод, и думала о сестре. Не просто вспоминала — видела. Вот Лив сидит у очага, кутаясь в старый плед. Вот считает поленья — хватит ли до конца зимы. Вот смотрит в окно на заснеженную улицу и ждёт. Ждёт её.

Зима в этом году была суровой. Морана помнила, как они с Гретой пересчитывали дрова перед её уходом, — выходило впритык. А теперь прошло уже больше двух недель. Что, если дрова кончились? Что, если Лив заболела? Что, если стражники вернулись?

Она села на постели. Элиан открыл глаза — он всегда чувствовал, когда она просыпалась.

— Ты думаешь о ней, — сказал он. Не вопрос.

— Я должна увидеть её. Узнать, жива ли она. Хватает ли еды.

Он помолчал. Она чувствовала через связь, как в нём взвешиваются доводы — за и против. Его тревога отдавалась в её груди глухим эхом, но он не пытался её переубедить.

— Ты понимаешь, что если кто-то увидит тебя — уходить придётся быстро? — Он помедлил. — Стражники наверняка знают, что ты ушла со мной. После суда, после того, что случилось на площади... они не забыли. Если тебя узнают — они попытаются схватить тебя. А я этого не допущу.

Она встретила его взгляд.

— Я знаю.

— И всё равно хочешь идти?

— Да.

Он смотрел на неё долгим взглядом. Потом уголок его губ дрогнул.

— Хорошо. Но если нас заметят — я унесу тебя оттуда, нравится тебе это или нет.

— Договорились.

--

Они собирались быстро. Морана взяла уголёк и маленький лист пергамента — она уже не выходила без них. Элиан сложил в заплечный мешок мясо — половину того, что осталось от последней охоты. Для Лив. Для Греты.

Она заметила это и ничего не сказала. Только коснулась его руки — легко, благодарно. Он не повернулся, но она почувствовала через связь лёгкую, тёплую волну в ответ.

Они вышли на край обрыва. Морана уже приготовилась к долгому спуску, но Элиан остановил её.

— Сегодня полетим. Так быстрее.

— Но ты говорил, что магия привлекает их.

— Я смогу скрыть нас от обычных глаз. Люди нас не увидят. А братья... — Он сделал паузу, и она почувствовала, как что-то в нём напряглось — не страх, а расчёт. — Братья могут почувствовать мою магию. Я падший, и моя сила для них — как огонь в темноте. Они узнают её.

Морана помолчала. Потом достала уголёк и маленький лист пергамента.

— Тогда давай я. Моя сила — не твоя. Они не знают её. Не чувствуют. Если я поставлю щит — может быть, он скроет нас и от них тоже.

Он смотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то — не сомнение, а оценка. Он обдумывал её слова.

— Ты уверена, что справишься?

— Нет, — честно ответила она. — Но моя сила — жрицы. Она другая. Никто из них не сталкивался с такой. Может быть, именно поэтому она сработает.

Он чуть склонил голову. Она видела, как в его глазах что-то меняется — он не просто слушал, он просчитывал. Пауза затянулась.

— В этом есть смысл. — Голос прозвучал ровно, но она уловила в нём нотку удивления — редкую, почти неуловимую. — Они знают, что такое жрица. Но они не знают, насколько ты стала сильна. И какая магия в тебе течёт теперь. Твоя сила изменилась. И это может стать нашим преимуществом.

Он смотрел на неё — и в его взгляде читалось что-то новое. Хищный, оценивающий интерес. Так он смотрел, когда она впервые использовала магию на охоте, — будто заново оценивал её возможности.

— Вот именно. — Она уже водила углём по пергаменту — быстро, сосредоточенно.

Он смотрел, как она работает. Её пальцы двигались уверенно — не так, как в первые дни, когда она только начинала осознавать свою силу. Теперь в каждом движении чувствовалась власть. Не над углём — над тем, что стояло за ним.

Линии ложились на пергамент одна за другой — и светились. Слабое, золотистое сияние разгоралось с каждым штрихом. Она рисовала сферу — прозрачную, мерцающую, сотканную из света. Это не был просто рисунок. Он дышал.

Элиан наблюдал молча. Она чувствовала его взгляд — пристальный, оценивающий. Он видел, как воздух вокруг неё начинает дрожать, как её сила выходит за пределы пергамента и растекается вокруг них невидимым куполом.

Она закрыла глаза. Не для того, чтобы сосредоточиться, — для того, чтобы отпустить. Перестать контролировать. Позволить магии течь свободно. И та потекла — тёплая, живая, её собственная. Не тьма. Не свет. Что-то третье. То, что было только её.

Когда она открыла глаза, сфера на пергаменте пульсировала ровным золотистым светом. А вокруг них — она чувствовала это — стоял щит. Невидимый. Плотный. Живой.

— Готово, — сказала она.

Он всё ещё смотрел на неё.

— Ты даже не представляешь, на что ты способна.

— Кажется, начинаю представлять.

Она прижала лист к груди. Воздух вокруг них дрогнул, пошёл рябью. Она почувствовала, как