Генерал драконов. Его лекарка-попаданка - Татьяна Озерова

Все разговоры разом оборвались. Люди оборачивались, и расступались.

Я же окаменела на месте, не в силах ни моргнуть, ни дышать.

Потому что через площадь шёл генерал драконов.

И шёл он прямо ко мне.

Высокий, черноволосый, в тёмной дорогой одежде, расшитой неприметным сложным шитьём, генерал рассекал пёструю, весёлую толпу, и все, как один, почтительно и опасливо расступались перед ним.

Его чёрный взгляд был устремлён прямо на меня.

Только на меня.

Он шёл прямо ко мне в тень, где я думала укрыться, и с каждым его шагом сердце моё билось всё сильнее.

Эрнард приблизился вплотную ко мне и остановился, возвышаясь рядом со мной.

А потом протянул мне руку, в приглашении на танец.

Я буквально окаменела, глядя на широкую приглашающую ладонь генерала драконов.

Всей кожей я чувствовала устремлённые на нас взгляды.

Отказать ему, здесь, на виду у всех, у всего города, было немыслимо. Невозможно.

Я смотрела на его сильную ожидающую руку, и понимала, что всё. Вот теперь я окончательно пропала.

И медленно, будто во сне, вложила в неё чуть подрагивающую свою.

Его пальцы сомкнулись вокруг моих пальцев плотно, властно. И он повёл меня в центр площади.

Музыка сменилась, будто по чьему-то знаку. Быстрый переливчатый танец стих, и полилось что-то плавное и медленное.

Люди расступились, освобождая нам место, отступили к краям площади, и я вдруг оказалась одна с ним посреди огней, под многочисленными взглядами.

Генерал притянул меня к себе, положив властную ладонь на мою спину. Одно это прикосновение осыпало всё мое тело ворохом острейших искр.

Он притянул меня ближе, и наши тела соприкоснулись. Я чувствовала жар, идущий от него, твёрдость его груди, слышала его глубокое дыхание над своими волосами.

Поразилась тому, насколько удобно, идеально мы совпадаем, будто две половины единого целого, так неправильно разделённые, воссоединились. Эта мысль обожгла, заставила слёзы навернуться на глаза.

Генерал уверенно повёл меня в медленном танце. Тягучее, запретное влечение поднималось во мне знакомой неотвратимой волной. Что-то во мне, что намного сильнее меня, торжествующе звенело, ликовало от нашей близости.

Я велела себе не смотреть ему в лицо. Опустила глаза, уставилась куда-то в тёмную ткань его одежды на груди.

Пыталась просто дышать, переставлять ноги, убеждая себя выдержать эти нескончаемые минуты нашего танца. И вместе с тем, я не хотела, чтобы это заканчивалось. Хоть так, хоть немного побыть… с ним. Подышать… им.

Я расслабила плечи. Глубоко вдохнула его притягательный мужской запах. Поражаясь тому, как естественно и легко мне следовать за ним, принимать его ритм.

Позволила себе раствориться в нём.

Именно тогда, в этой близости, сквозь эту связь, что неумолимо натягивалась между нами, я ощутила… его боль…

Почувствовала её. Глубокую, нескончаемую. Застарелая, ставшая его частью боль, с которой он жил так долго, что уже почти не замечал.

Она сочилась из-под его левого плеча, растекалась по груди тёмной тяжестью.

Я едва удержала слёзы. Как же ему было… больно. Всё время. Прямо сейчас, пока он вёл меня в танце, как и всегда, каждый день и час, все эти годы.

Мой целительский дар насторожился и… потянулся к его боли.

Это было сильнее меня. Сильнее страха, разума, всех запретов, которыми я себя окружила.

Дар рванулся к источнику боли, и моя рука, лежавшая на его груди, скользнула выше, к плечу, туда, где под тканью пролегал багровый рубец.

Смутно осознавая, что делаю, я прижала ладонь к шраму.

И отпустила дар на волю.

Белый туман окутал нас обоих. Мягкий, светящийся, он поднялся из-под моей ладони, окутал нас, отрезая от площади.

Я почувствовала, как сила хлынула сквозь меня, но не привычная мне, а иная, глубже, древнее, что дремала во мне с самого начала и теперь проснулась, распахнулась моему Эрнарду до дна.

Эта сила погрузилась в его рану, и стала растворять её, залечивать то, что не поддавалось ничему.

Под моей ладонью многолетняя рана закрывалась. Я чувствовала как уходит из неё чёрная тяжесть, как впервые за столько лет отступает и тает боль, что не отпускала его никогда.

Эрнард вздрогнул всем телом, и остановился. Расслабил напряжённые плечи и вдохнул полной грудью.

Туман опал. Растаял.

И только тогда до меня дошло, что именно я сделала. Отдёрнула руку, но уже было поздно. Всё уже случилось.

Ужас окатил меня ледяной волной. Кажется, я выдала себя…

И вместе с ужасом, во мне поднималось совсем другое. Счастье. Дикое, светлое, никогда мной до этого не испытываемое ликование от того, что он исцелён.

От того, что то зло, которое я причинила ему когда-то, я хоть отчасти, хоть этим исправила. Он больше не будет мучиться.

Эти два чувства, леденящий страх и жаркое счастье, рвали меня надвое, и я стояла, сжав руку в кулак, не в силах ни двинуться, ни вздохнуть.

Эрнард накрыл мои стиснутые пальцы своими, провёл большим пальцем по запястью, плавно нажал на костяшки, заставляя меня расслабить руку. Погладил подушечкой по моей ладони.

Праздник гремел вокруг: музыка, разговоры. Люди танцевали. Никто ничего не заметил. А для нас двоих вдруг наступила полная, оглушительная тишина.

Я подняла глаза. Эрнард смотрел на меня. Совсем не так, как прежде.

В его чёрном, бездонном взгляде было что-то настолько сложное, страшное, что у меня внутри всё заледенело.

Он уже знает?.. Или вот-вот узнает? Кажется, ещё миг, и он назовёт меня тем самым именем…

Обречённость и глухая, тяжёлая уверенность, что теперь всё точно кончено, и назад дороги нет, накрыла меня с головой.

Надо бежать. Немедленно, пока он не заговорил, пока не произнёс вслух то, что уже читалось в его глазах.

Я собрала последние крохи воли. Осторожно высвободила пальцы из его руки, поражаясь тому, что он их не удерживает.

Отступила на шаг, разрывая близость и эту звенящую тишину.

— Благодарю… за танец, — выговорила я непослушными губами.

И, не дожидаясь ответа, отвернулась. Пошла прочь, быстро, потом ещё быстрее, проталкиваясь сквозь толпу, что смыкалась за моей спиной.

Люди оборачивались, глядели с недоумением, как же так, генерал пригласил, а она уходит, но мне было всё равно.

Я шла, не разбирая дороги, лишь бы дальше от него, от его взгляда, от того, что вот-вот должно было прозвучать.

И… почему-то генерал не шёл за мной. Я всей спиной, каждым позвонком чувствовала его тяжёлый взгляд.

Он смотрел мне вслед, я знала это, и от этого всё внутри меня