Враг императора - Жасмин Мас

Тишина.

— Понял, — прорычал Тарантул, и по его тону было ясно обратное.

Он медленно поклонился в поясе, повернув татуированное лицо в сторону и обнажив бок шеи — словно дикое животное, покорное вожаку стаи.

— Зора, нам нужно отсюда уйти, — прошептала мама, потянув меня за руку. — Сейчас. Нам нужно убраться подальше от этих… мужчин. Быстро.

Она говорила так, словно знала о них что-то, чего не знала я.

— Никогда больше не ослушивайся меня! — Александер взмахнул рукой, и из неё вырвался серебристый поток, обрушившийся на склонившегося Тарантула. Затем он резко повернулся ко мне.

— БЕГИ.

Я схватила маму за руку и помчалась прочь с моста.

— Наслаждайся своим уродливым носом! — крикнула я через плечо, удаляясь в заснеженный лес и не сумев удержаться от последнего выпада.

Краем глаза я заметила, как у берега реки вода бурлит крупными серебристыми пузырями. Как странно.

— Зора Равенал! — с яростью прокричал Александер, будущий Император, и его акцентированный голос разнёсся над завывающим ветром. — Когда-нибудь ты встанешь передо мной на колени, умоляя о моей милости. Это будет великолепно, когда ты поймёшь всю значимость того, что сегодня здесь произошло… Я с нетерпением жду этого момента.

— Ложь! — крикнула я в ответ. — Это ты будешь бросаться к моим ногам! Ты преклонишь колено передо мной, жалкий трусливый…

— Как ты смеешь! — перебил меня Тарантул, поднимаясь на ноги. — Никогда не смей говорить с моим божественным владыкой столь кощунственно.

— Он не божественный, — пропела я в ответ. — Он просто трус.

— Не связывайся с ними. — Мама хлопнула меня по руке, в ужасе глядя на меня и всем своим видом спрашивая: Какого чёрта ты творишь?

Оба мужчины разразились яростными криками.

Александер мог считать себя богом, а Тарантул — его божественным убийцей, но они всё равно оставались всего лишь смертными из плоти и крови. Барренский лес был моим домом, а они были здесь чужаками. Я никогда не покину великий Север. Никогда больше их не увижу.

И слава богу.

— Зора, — предупредила мама, пока я тащила её всё быстрее сквозь деревья, а Туман клубился лёгкой голубой дымкой у наших ног. — Империя — зло, но мы не такие, как они… Ты хороший человек.

Она сузила глаза, изучая моё лицо.

— Пожалуйста, никогда об этом не забывай.

Мы прошли мимо моего любимого места, спрятанного среди деревьев. Единственная рубиновая роза вопреки всему продолжала вечно цвести, словно свежая кровь, пролившаяся на снег. Её лепестки мерцали магией.

— Я не хочу быть хорошей, — прошептала я неудобную правду. — Я хочу быть свободной.

6

СТАДИЯ ГОРЯ: ГНЕВ

НАШИ ДНИ

МЕСТО: ВОЕННАЯ БАЗА «СКОРПИОНЬЯ НОРА»

День прошёл в тумане насилия.

Теперь в окно лился бледный лунный свет, отбрасывая по спальне тени, похожие на клыки. Спина ныла. Я сидела неподвижно на деревянном стуле, который перетащила в угол напротив уборной. Регулятор лежал на подлокотнике, направленный туда, где Тарантул развалился на своей кровати. Сквайр мирно спал у меня на коленях, пока я переворачивала страницу книги, даже не глядя вниз. Между пальцами нервно вращалось перо.

Тарантул лениво откинулся на изголовье, тоже держа в руках раскрытую книгу, и не сводил с меня глаз. Никогда ещё двое читающих людей не были столь опасны. Каждый шелест страницы отзывался у меня вдоль позвоночника остриём ножа, и я молилась древнему богу даровать мне сил перед лицом зла.

— «Любить и умереть», — произнёс он, и низкий бархатистый голос прорезал напряжённую тишину. — Не думал, что ты из тех плаксивых романтиков.

Я подняла книгу повыше и резко повернула её, словно оружие, чтобы он мог прочитать полное название.

— А, — произнёс он. — «Любить и умереть: руководство охотника по выживанию в дикой природе».

Он склонил голову набок, будто пытался разгадать сложную загадку.

— О чём она?

— Не знаю, — невозмутимо ответила я. — Я не умею читать.

Он улыбнулся, и улыбка эта не сулила ничего хорошего.

Подняв свою книгу, он показал мне обложку: «Кредо королей и виды демократий». Исторический труд о политике Вестмера — до невозможности мужской, невероятно скучный и украденный из моей стопки. Я читала его исключительно, как снотворное.

Ему бы такое точно понравилось.

Я закатила глаза и снова уткнулась в свою книгу.

На странице подробно описывался пятнадцатиступенчатый процесс забоя, разделки и запекания кабана. На узких полях я исписала почти всё свободное место любимыми стихами, тщательно подбирая каждое к той нравственной дилемме, которая возникала на очередном этапе добычи.

Размышления об этике охоты приносили мне покой. Нельзя просто убить животное и уйти. Нужно посидеть рядом, поклониться лесу и поблагодарить вселенную за её дары.

Машинально я вывела между строк: Выполни задание. Выполни задание. Выполни задание.

— Знаешь… — медленно произнёс Тарантул с той самоуверенной интонацией человека, который сейчас собирается сказать нечто исключительно оскорбительное. — Жители Срединных земель на этой базе считают тебя дикаркой. И чтение подобной низкопробной литературы совсем не помогает. — Он тихо усмехнулся без капли веселья. — Могу порекомендовать тебе пару книг. Так сказать… просветить.

Я мысленно досчитала до десяти. Ещё хоть один человек назовет меня дурой…

Он медленно захлопнул книгу, оставив длинный средний палец между страницами, чтобы не потерять место. Его ладонь полностью закрывала обложку. Он держал книгу нарочито двусмысленно, а положение пальца выглядело до неприличия непристойным. Перед глазами вспыхнуло воспоминание о том самом пальце…

Нет. Даже не начинай.

— Не разговаривай со мной.

Жар бросился мне в лицо. Он неторопливо вытащил палец из книги и положил её на подушку.

— Я иду в уборную.

— Мне всё равно. Я сказала — не разговаривай.

Он кивнул на регулятор.

— Просто предупреждаю. Я знаю, как ты любишь злоупотреблять своей властью.

Матрас громко скрипнул, когда он поднялся. Вокруг него закружилась штормовая магия, мерцая, словно россыпь блёсток. Его тень накрыла половину комнаты, включая меня. Я подняла регулятор повыше. Он скользнул по нему взглядом и неспешно пересёк комнату, остановившись прямо перед моим стулом.

Совсем медленно он наклонился, пока наши лица не оказались на одном уровне, а регулятор упёрся в слово ОПАСНОСТЬ, выведенное у него на груди. Правая ладонь легла сразу на обе страницы моей раскрытой книги.

— Когда я избавлюсь от этого проклятого ошейника… — голос стал хриплым, почти неразборчивым, пока он нависал так близко, что мог бы убить меня одним движением, — …я познакомлю тебя с такой разновидностью мучений… настолько личных…

Щёлк.

Его тело дёрнулось от разряда. Стиснув зубы, он рухнул на одно колено. Не моргая. Не отводя взгляда. Он вцепился в подлокотники моего стула