Вершитель хаоса - Марина Адлер

Я продолжаю бежать к ней, несмотря на падающие часы. Ноги несут меня через чёрно-белые клетки, и я чувствую, как адреналин заполняет все вены внутри. Башня кажется близкой, но в то же время всегда остаётся на одном и том же расстоянии. Это как сон, в котором ты бежишь, но не двигаешься с места.

Часы падают всё чаще. Они падают прямо передо мной, прямо позади меня, прямо рядом со мной. Одни из них — огромные, с чёрным циферблатом — падают так близко, что я чувствую волну удара от его падения, вздрагивающую на полу, чувствую, как воздух бьет мне в лицо. Падаю на колени, и еще одни часы пролетают прямо над моей головой, удерживаемые только цепью. Так близко, что я слышу свист воздуха, разрезаемого огромным механизмом. Если бы я не упала вовремя, они разбили бы мне голову. Если не оторвали бы ее совсем.

— Элис! — раздаётся голос мистера Хаоса. Оборачиваюсь и вижу, как он появляется в этом мире, словно просто материализуется из воздуха. Он зол. Очень зол. — Не беги к башне! Это ловушка!

Я смотрю на него, не понимая. Ловушка? Но это же похоже на выход! Мистер Хаос хватает меня за руку, крепко обнимает, прижав к своему торсу, и тянет в сторону. Хоть я и пытаюсь вырваться, его движения быстры и точны, словно он танцует в этом хаосе падающих часов. Он знает, где они упадут, знает, как их избежать нового удара. Его хвост извивается позади него, помогая ему балансировать, когда он прыгает с одной чёрной клетки на другую, увлекая и меня за собой.

— Башня — это иллюзия! — кричит он, продолжая уворачиваться вместе со мной. — Чем ближе ты к ней, тем чаще падают часы! Королева Пик использует иллюзии, чтобы заманить людей в ловушку!

Сопротивляться больше не хочется, позволяю Хаосу вести себя. Его объятия теплые, мягкие и надежные. Мой разум медленно обрабатывает информацию. Башня, которая казалась мне спасением, на самом деле была смертью. Я была готова пожертвовать собой, думая, что ищу выход!

Мистер Хаос ведёт меня к краю этого бесконечного пространства, где чёрно-белая доска начинает размываться. Часы здесь падают реже, и я могу наконец отдышаться, когда останавливаемся.

— Спасибо, — выдыхаю я, всё ещё дрожа от ужаса.

Мистер Хаос смотрит на меня, и его глаза светятся в полумраке этого странного мира.

— Я же сказал, что буду рядом на случай, если что-то пойдёт не так, — выдыхает мужчина мне прямо в макушку. — Я держу своё слово, Элис. Даже если ты в меня не веришь.

Мы садимся на краю чёрно-белой доски, и я смотрю на часовую башню, которая всё ещё стоит в центре этого мира, словно издеваясь. Часы продолжают падать, но здесь, на краю, они падают редко, и я чувствую себя в относительной безопасности.

— Почему она это делает? — спрашиваю я, имея в виду Королеву Пик. — Почему она создаёт эти ловушки?

Мистер Хаос откидывается назад, опираясь на руки. Его хвост обвивается вокруг его левой ноги.

— Потому что она желает сберечь задуманный в Стране чудес хаос, — отвечает он просто. — Королева Пик — не может меня отпустить, ведь хаос — это я. Она правит этим миром, создала его, но — Мужчина задумывается. — Якорь, обеспечивающий здешнее равновесие — я, если объяснить по-человечески. И единственное, что для Королевы Пик имеет значение — это сохранить его таким, каков он есть. Знаешь ли ты, Элис, что ничего бы нигде не существовало, если бы не беспорядок? Все самое уникальное имеет небольшой дефект, который и делает это уникальным. У идеала нет стремления к уникальности. К жизни. К созиданию.

Я слушаю его, и мне становится грустно. Грустно не за Королеву Пик, и даже не за то, что этот мир может разрушиться без хаоса, а за самого мистера Хаоса. Я вижу, что он понимает свою королеву, может быть, даже сочувствует ей. Говорит важные вещи, пусть и не до конца понятные мне. И это делает его более человечным, мудрее чем могла ожидать.

— Ты давно виделся с королевой? Возможно она смогла бы передумать, если ее убедить?

Мистер Хаос кивает, но не смотрит на меня.

— Давно. Тогда я был еще молод и глуп. Я тоже думал, что смогу её переубедить в домыслах, что смогу показать ей — Хаос замолкает и кривится словно от зубной боли. — Её невозможно переубедить.

Я кладу руку на его плечо, и он вздрагивает от этого прикосновения. Его кожа теплая под шелком рубашки, слышится стук сердца. Живого, настоящего сердца.

— Может быть, — с надеждой смотрю я, — если я выберусь отсюда, я смогу помочь тебе. Может быть, я смогу найти способ освободить тебя?

Мистер Хаос смотрит на меня с секунды три, и в его глазах горит что-то, что я не видела раньше. Надежда? Или это просто отражение света от падающих часов?

— Ты очень добрая, Элис, — улыбается Хаос. — Слишком добрая для этого злого мира. Но я боюсь, что это невозможно. Боюсь, что я обречён остаться здесь навеки.

Хочется возразить, хочется сказать ему, что ничего невозможного нет, что если он верит, то мы найдем способ. Но потом осознаю, что это будут пустые слова. Я ничего не знаю об этом мире, о его правилах, о том, как работает магия, которая держит его в плену.

Вместо этого я просто сижу рядом с ним и смотрю на часовую башню, которая стоит в центре этого бесконечного пространства, напоминая мне о том, что я должна стремиться попасть домой, а не пытаться сочувствовать тому, кто отправил меня в этот ужасный мир, выглядящий как отражение кривого зеркала.

Хаос осторожно придвигается вплотную, обнимает меня и предлагает поспать. Отказать сложно, ведь понимаю, что силы еще пригодятся. Впереди долгий путь по лестнице, а после — новые двери, которые могут таить в себе еще более чудесатый мир. А потому послушно прижимаюсь к своему вчерашнему врагу и с блаженством кутаюсь в его теплых объятиях.

Ночь в комнате бесконечного времени проходит странно. Часы продолжают падать, но мистер Хаос держит