Демон моих снов - Kris Bler

А потом она это почувствовала. Не увидела — ощутила. Тонкая, серебристая нить света отделилась от его груди и зависла в воздухе — на мгновение, на один удар сердца. Обрывок ангельской сущности. Последнее, что связывало его с братьями. Последнее, что делало его уязвимым для их поиска.

И в тот же миг тишина лопнула.

Когда он открыл глаза, она заметила перемену. Взгляд стал мягче, крылья опустились. Он выглядел почти человеческим. Но в глубине его зрачков она увидела то, чего не было раньше: тьму, которая больше не сдерживалась. Она клокотала там.

— Я сделал это, — сказал он. Голос был слабее, чем раньше. Но осанка осталась прежней — прямой, собранной. Ослабление было временным неудобством, а не угрозой.

Она сжала его руку крепче.

— Я здесь, Элиан. Я с тобой.

Он кивнул. И в этот момент снег вокруг них начал двигаться.

Сначала она подумала — ветер. Но ветра не было. Снег поднимался сам по себе. Воздух стал плотным, каждый вдох давался тяжелее. Тишина наполнилась звуком — низким, тягучим.

Из снега начали подниматься тени.

Чёрные. Как пустота, которая движется. Их очертания дрожали, менялись, и она не могла понять, где заканчивается одна и начинается другая. Глаза горели холодным светом, и она чувствовала, как этот свет проникает в неё, ищет что-то внутри.

Твари появились не случайно. Они почуяли эту нить — свет, оторванный от тьмы. Он был беззащитен. Чистая ангельская сила, которую Элиан вырезал из себя, зависла в воздухе — и она была лакомством. То, чем можно напитаться. То, что сделает их сильнее. А следом за ней — и он сам. Ослабленный. Истекающий магией. Лёгкая добыча.

Они пришли не просто напасть. Они пришли пожрать.

Но на неё они не смотрели. Их взгляды были прикованы к нему — и к тому, что только что отделилось от его груди. Она видела, как одна из теней втянула в себя остатки серебристой нити. Та исчезла — и тень стала плотнее. Насытилась. А потом перевела взгляд на Элиана. Остальные — следом.

Морана не спала.

Она сидела на холодном полу, прижавшись спиной к лавке. Сколько прошло времени — она не знала. Он лежал перед ней: бледное лицо, закрытые глаза, крылья, безжизненно касавшиеся пола.

Холод поднимался по позвоночнику, сковывал пальцы. Она попыталась согреться — не вышло. Тело уже не слушалось.

Она смотрела на него — и не знала, что делать. Не знала, как помочь. Не знала, что будет, если он не проснётся.

--

Она встала. Ноги дрожали. Осмотрела домик — старое, полуразрушенное место. Нашла старый нож, немного дров, пустые бутылки. Больше ничего.

Еды нет. Воды нет. Они заперты здесь, отрезаны от мира снегом и холодом. И помощи ждать неоткуда.

Она сжала нож в руке. Она не обманывалась. Она знала, что этот нож — ничто против тех, кто стоит снаружи. Но она не могла просто сидеть и ждать. Не могла смотреть, как они врываются, и ничего не делать. Пусть это было глупо. Пусть бесполезно. Но это было единственное, что она могла.

А потом снаружи раздались звуки.

Шаги по снегу. Тяжёлые, медленные. Они приближались. Она прижалась к стене, вслушиваясь. Голоса — на языке, которого она не знала, но в них звучали злость и решимость.

Братья. Уже здесь.

Она посмотрела на Элиана — он всё ещё лежал с закрытыми глазами, дыхание ровное. Ему нужно время. Она знала: пока он не восстановится, будить его нельзя. Это только навредит.

Она выдохнула, сжала нож крепче и встала у двери. Если они войдут — она встретит их сама.

--

Старый деревянный засов начал отодвигаться сам по себе.

Дверь дрожала, щели между досками наливались холодным светом. Не она. Они. Их магия пыталась открыть дверь.

Она сжала нож крепче, готовая ко всему. Но в этот момент услышала его голос.

— Мора... опусти нож. Я не хочу, чтобы ты стояла между ними и мной.

Она не обернулась. Нож в руке дрожал — она не стала это прятать.

— Я не буду стоять между вами. Я буду стоять рядом с тобой.

Он помолчал. Она услышала, как он попытался приподняться — и не смог.

— Этого я и боюсь. — Голос стал тише, но твёрже. — Я не для того ждал тысячу лет, чтобы смотреть, как ты умираешь.

Она обернулась. Встретила его взгляд. Нож всё ещё был в руке.

— Я знаю, кто стоит за дверью. Я знаю, что этот нож — ничто. Но ты сейчас не можешь нас защитить. А я не могу просто стоять и ничего не делать.

--

Она видела, как он принимает решение. Не по словам — по тому, как изменилось его лицо.

— Нет. Ты не умрёшь.

Он посмотрел на неё — и в этом взгляде было прощание. Не с ней. С тем, кем он был секунду назад. Он ничего не объяснил. Не стал рассказывать, что собирается сделать. Просто закрыл глаза — и начал.

Она поняла не сразу. Сначала увидела, как по его телу прошла дрожь — не боли, а освобождения. Он разжимал что-то внутри себя. Что-то, что держал запертым тысячу лет. Без предупреждения. Без объяснений. Потому что если бы он сказал — она бы попыталась его остановить. А он не мог допустить ни её смерти, ни её страха.

Тени в углах домика дрогнули первыми. Они потянулись к нему — не как враги, а как часть его самого, которую он наконец позвал обратно. Медленно, неотвратимо они втекали в его крылья, в его кожу, в его дыхание.

Крылья начали расправляться. По их поверхности проступали тёмные линии — древние, глубокие, они складывались в узоры, которых Морана никогда не видела. Перья становились чернее, гуще, по краям загоралось холодное свечение — не свет, а что-то почти живое.

Кожа покрывалась узорами — на руках, на шее, на лице. Они пульсировали, двигались, становились частью его. Не украшение. Не шрамы. Скорее — карта того, через что он прошёл.

Дыхание изменилось — глубже, медленнее. Он дышал не воздухом, а самой тьмой. Она входила в него с каждым вдохом — и с каждым выдохом он становился другим. Более настоящим. Более цельным.

Взгляд стал ледяным, глубоким. Глаза потеряли тепло, стали чужими. Но в