Ее душа - Харли Лару

Слишком хорошо, чтобы быть правдой!

– Хочешь, чтобы я кого-то похитил? – буркнул я. – Или проследил, чтобы Иеремия опять не испортил жертву?

– Да иди ты! – взорвался Иеремия, но мать осадила его взглядом.

Кент шумно выдохнул, ноздри у него раздулись. Он залез во внутренний карман пиджака, достал две фотографии и протянул мне. Я подошел ближе… и холодная вязкая ярость накрыла меня с головой.

– Ее зовут Рэйлин Лоусон; Виктория говорит, ты с ней уже знаком. Так? – усмехнулся Кент.

На первой фотографии – увеличенная копия студенческого удостоверения. На второй – девчонка сидит на скамейке между Иеремией и Викторией.

– Приведи ее к нам так, чтобы никто не заметил. Пусть будет впечатление, словно она вышла из дома, поехала к морю и попала в аварию. Доставь ее к полуночи. Целую и невредимую, с завязанными глазами.

Я не взял фотографию. Только нагло уставился на Кента.

– Нет.

Тот рассмеялся.

– Ты что, с ума сошел? Твой хозяин отдал тебе приказ…

– А ты заставь меня, Кенни, его выполнить. Давай. Заставь.

Я прекрасно знал, что бывает в таких случаях. Он открывает гримуар, проводит рукой по моему знаку, чтобы подчинить, читает заклинание – и меня скручивает болью. Ломаются кости, сжимаются легкие, внутри все горит адским пламенем. Заклинаний в той книге – не счесть, одно хуже другого. Даже я не могу все вытерпеть.

Но Кент только стиснул зубы и бессильно сжал пустые руки в кулаки.

У него больше нет гримуара. Теперь он беспомощен.

– Она из рода Лоусонов, – сказал он, словно пытаясь меня уговорить. – Потомок Благословенной Первой Тройки. Избранная.

Я заметил, как Эверли переступила с ноги на ногу. Она единственная, кто обладает здесь магическими способностями… Но рискнет ли ведьма применить свои силы против меня?

– Девчонку нужно отдать Глубинному. И ты ее приведешь.

Вот почему отродья Хэдли вцепились в Рэй как пиявки: им нужна божья благодать. Теперь все встало на свои места. Рэй родилась в этом городе, и, похоже, ее предки жили здесь с самого основания. Один из них спустился в шахты и вернулся, отмеченный древним божеством.

– Если поторопишься, до полуночи успеешь насладиться ею сполна, – хмыкнул Иеремия. – Я видел, как ты на нее пялишься. Вот и получишь награду за…

Он даже не понял, что произошло.

В один миг он еще сидел в кресле, любуясь, как меня корежит от ярости… а в следующий – уже болтался в моей руке, приподнятый за горло. Мередит завизжала, Кент разорался, но мне было не до них.

– Я сейчас размозжу твою жалкую башку, – прорычал я, сжимая ему глотку.

Иеремия захрипел, забулькал, и лицо пошло багровыми пятнами. Ноги задергались в тщетной попытке ударить меня, но я словно бы не заметил.

Я убью их всех!

Сначала Иеремию, потом Мередит, потом Викторию, наслаждаясь каждой секундой. Кента убить не получится – его защищает амулет, полный древней магии, но я с радостью перебью всю его семейку у него на глазах – пусть любуется.

– Леон! – громко выкрикнул Кент, но даже с амулетом не рискнул подойти.

Мередит истерично визжала. Эверли, белая как мел, замерла.

Я рассмеялся, и смех эхом прошелся по комнате. Когти впились Иеремии в горло, и первые капли крови стекли по коже.

– Опусти его! Подчинись! Немедленно!

– Подчинись? – Я снова хохотнул, глядя на Кента. – А если не стану? Что ты сможешь сделать без своего драгоценного гримуара?

Кент дернулся как от пощечины.

– Ты правда думал, я не замечу? Не догадаюсь?

Я сжал пальцы сильнее. Из горла Иеремии вырвался слабый писк, как из проколотого воздушного шарика.

– После всех этих лет ты считаешь, что я позволю тебе допустить оплошность? Мне столько раз приходилось унижаться и рисковать своей шкурой, пока ты ползал на коленях в жалких попытках угодить божку, который при первом же удобном случае растопчет тебя как букашку.

Кент был потрясен, но не сломлен. Он не бросился отдавать очередной бессмысленный приказ, а вместо этого посмотрел мне за спину.

Меня тут же коснулась магия: легко, но ощутимо. Я обернулся.

Эверли. Она стояла, заливаясь слезами, хотя упорно тянулась ко мне своей силой.

Ведьма. Да, молодая и неопытная. Правда, с ведьмой связываться – себе дороже. Драться с ней – дело рисковое.

Я посмотрел на Кента. Иеремия беспомощно дергался в моей руке.

– Отпусти меня. Сейчас же. И я не стану убивать твоего сына.

– Кент, отпусти его! – завизжала Мередит. – Пусть уходит!

Кент ненавидел проигрывать. Его перекосило от ярости: он судорожно искал другие варианты. Но Иеремия почти обмяк. Еще чуть-чуть – и я раздавлю ему трахею.

– Ты свободен, демон, – прошипел Кент. – Убирайся из этого дома. Проваливай в Преисподнюю.

Какой же сладкий у победы вкус!

Иеремия рухнул на пол бесформенной кучей.

Я исчез, усмехнувшись напоследок и показав Кенту два средних пальца.

Что-то было не так, но я не могла понять, в чем дело.

Меня весь день не оставляло чувство, будто за мной следят. По всему университету – в аудиториях, в коридорах, даже у автоматов с кофе – я ощущала покалывание в затылке, словно чей-то взгляд прожигал меня насквозь. Но стоило обернуться, и за спиной никого не было.

Или, может, я нервничала из-за того, что мистер Круз, наш преподаватель по сценарному мастерству, велел подойти к нему после последней пары? Только мне одной, больше никому из студентов.

А может, из-за Иеремии, который в тот день прогулял занятия, а Виктория весь обед не выпускала вейп из рук, и от нее снова пахло алкоголем?

– Опять у них дома скандал, – вздохнула Инайя, когда мы расходились на последние пары. – Я знаю Викторию не первый год. Она всегда сильно переживает, если родители ссорятся. Идеальных семей не бывает. Надо бы ее поддержать…

Инайя была лучшей подругой, чем я. После занятий она собиралась выпить с Викторией кофе, меня же вконец измучила странная тревога, завязавшаяся в тугой комок, и хотелось одного – как можно скорее вернуться домой.

Просто уйти.

Я думала, что прогулка в сумерках поможет мне успокоиться, но легче не стало.

Солнце скрылось за деревьями, оставив в небе теплый золотистый отблеск. Это было красиво, но тьма сгущалась слишком быстро.

На горизонте клубились тяжелые пурпурно-серые тучи. Похоже, ночью опять будет дождь. Я представила, как забираюсь в кровать с бокалом вина, в который раз включаю любимый ужастик и слушаю барабанную дробь капель.

Мысль оказалась такой уютной, что я ускорила