Ее душа - Харли Лару

Взорвался! Да!.. Голова стала невесомой. Я закрыла глаза и задрожала. Пальцы Леона продолжали дарить мне неприличное, безмерно сильное удовольствие. По шее скользнули зубы – будто он хотел укусить, но сдержался, чтобы не сделать больно… или не сожрать целиком.

Он вытащил руку из моих штанов, и я, тяжело дыша, привалилась к стене в сладкой истоме. Не было слов, чтобы описать все, что я чувствовала: невероятное удовольствие, страх быть застигнутой и ошеломленное изумление от собственной смелости смешались в дикий коктейль.

Леон, не теряя времени, достал вейп из моего кармана и поднес к моим губам. Вторую руку он поднял к свету. Пальцы заметно блестели.

Я медленно затянулась, не сводя с него взгляда.

– Красиво, – прошептал Леон. Он засунул один палец в рот и облизал. Пар от моего вейпа медленно кружился возле его лица.

Зейн подошел ближе.

– Это было восхитительно, – сказал он, приобнимая Леона за плечи и жадно оглядывая меня с ног до головы.

Леон показал средний палец, еще блестящий, и Зейн медленно облизнулся.

Вот черт… Я едва не кончила снова.

– Как всегда, средний палец, – пробормотал Зейн, поправляя куртку.

– Тебе? Всегда, – усмехнулся Леон, отступая на шаг и глядя, как я неуклюже застегиваю джинсы. Он протянул мне вейп. – Спасибо за игру, куколка. Увидимся в университете.

Он отсалютовал мне двумя пальцами, и они с Зейном, посмеиваясь, ушли.

У демонов всегда два имени.

Одно – для людей. Для них я был Леоном, так я представлялся, так меня знали другие.

Но есть и другое имя – то, которым меня призывают. Его нельзя произнести вслух, только написать. Оно владеет моей сущностью, связано с самим нутром. Этот знак вписан в гримуар, и любой, кто владеет книгой, может призвать меня в любой момент.

Призыв – ощущение не из приятных: меня словно выворачивает наизнанку, выдергивая все кишки наружу. Он требует абсолютного, беспрекословного подчинения и лишает воли.

А вот зов по человеческому имени ощущается лишь как слабая щекотка, чуть заметный зуд.

Поэтому когда Кент позвал меня впервые, я смог его проигнорировать.

Хэдли не беспокоил меня с той ночи, как я отнес тело Маркуса в «Белые сосны». Сейчас я пребывал не в том состоянии, чтобы позволить ему все испортить. Моя новая добыча – маленькая Рэй, строптивая Рэй, любопытная Рэй – была на крючке.

Кто бы знал, каких сил мне стоило не довести дело до конца там, в переулке. Если не отымею ее в ближайшее время, попросту сойду с ума. Хочу ее всю. Ее кровь, пот, слезы, страсть… Всю до последней капли.

Зейн надо мной лишь посмеивался. Он знал меня много лет, причем не с лучшей стороны. Был то искусителем, то другом, то злейшим врагом, которого неимоверно хотелось убить.

Он сразу распознал мою одержимость, будто сам был безгрешен. Зейн охотился на людей ради забавы. Искал трофеи, мог гоняться за какой-нибудь душой годами, жадно преследуя добычу.

– Нет-нет, это другое, – отмахнулся он. – Я действую обдуманно и целенаправленно. А ты… ты зациклился как пес, увидавший кость. Я знаю, Леон, чем это может закончиться. Ничем хорошим, в первую очередь для тебя самого.

И вовсе я не зациклился.

Я не был одержим.

Просто… проявил интерес.

И вот Кенту приспичило со мной пообщаться! Никак не уймется со своим призывом.

Он звал меня долго, это начало порядком раздражать. Наверное, злился, что я не откликаюсь. Почему до сих пор не воспользовался более привычным способом? Раньше он просто доставал гримуар, чертил на полу мой знак и требовал явиться. Я не мог ослушаться: знак лишал меня выбора.

А сейчас Кент действовал мягко. Даже подозрительно. Настолько, что стало любопытно.

Я решил подчиниться и узнать, что, черт возьми, происходит.

Телепортация изрядно выматывает, поэтому я стараюсь не прибегать к ней без крайней нужды. Но и бежать через полгорода не хотелось.

Свет и тень скрутились в вихрь. Я растворил свое тело и вновь материализовался в гостиной Хэдли.

Идеально белый ковер. Белоснежные диваны. Ослепительно блестящая люстра на потолке. Окно во всю стену, за которым виден лес, окружающий поместье. Все такое безупречно чистенькое и утонченное, что так и подмывает разнести комнату к чертям.

Кент стоял посреди гостиной, сложив руки за спиной. Костюм, как ни странно, был заметно помят. Защитный амулет в форме скрещенных меча и жезла висел поверх рубашки, будто надетый второпях. Люди не обратили бы на эту штуку внимания, но для меня она воняла металлом так, что начинала болеть голова.

Супруга Кента, Мередит, сидела на диване за спиной мужа. При моем появлении она заметно напряглась, насколько позволяло ее залитое ботоксом лицо. Иеремия развалился в кресле, подперев подбородок рукой. Он глядел на меня со скукой и легким раздражением. Эверли стояла у барной стойки в углу комнаты и нервно теребила пальцы.

Что-то было не так. Но я никак не мог понять, что именно.

– Почему так долго? – Голос Кента звучал отрывисто, в нем сквозила тревога. Для него это было крайне необычно.

– Просто делал свою работу, – пожал я плечами, разминая шею, которая, как всегда, ныла после перехода между физической и нематериальной формой. – Не хотел оставлять кампус без защиты. Решил, ты подождешь.

– Рабы не заставляют своих хозяев ждать, – усмехнулся Иеремия. – Следи за языком.

– А то что? – огрызнулся я, шагнув в его сторону. Парень напрягся и нервно сглотнул. – Что ты сделаешь? Силу свою покажешь?

Иеремия заерзал в кресле, бросая на отца испуганные взгляды. Кто бы сомневался.

– Вот так-то. Думай, прежде чем открывать рот. Бойся меня, мальчик…

– Кент, уйми его, – прошипела Мередит.

Старший Хэдли прочистил горло.

– Леон, хватит.

Я медленно выпрямился, отступая от съежившегося в комок Иеремии.

Где же боль? Где наказание?

Кент всегда находил повод меня проучить. Неужто сейчас спустит с рук откровенную наглость?

Я вгляделся внимательнее: мятый костюм, тени под глазами, нервно сжатые руки…

Пустые.

Без гримуара.

Где же он?

Нет… Не может быть. Кент никогда не выпускал книгу из рук.

– У меня для тебя задание, демон, – произнес Хэдли. – Душа, предназначенная Глубинному, вернулась в Абелум. Настала пора принести очередную жертву.

Я почти не слушал. Мысли вертелись вокруг одного: где, черт возьми, гримуар?

Истинное имя демона, символ сущности, уникально тем, что его невозможно запомнить. И записать тоже нельзя, только вырезать на коже или изобразить рукой могущественной ведьмы. Без моего знака, без книги, Кент