Бросая вызов сумраку - Даниэль Л. Дженсен
— Мы не можем быть уверены, радость моя. — Тонкие пальцы матери впились в руки Лириен. — Они напуганы. Таймен говорит, что он правит, предлагая возможности, безопасность и комфорт, но правда в том, что он правит с помощью страха.
Как тогда, так и сейчас, это было правдой, за исключением того, что власть архикондуктора только укрепилась.
— Он заставил их поверить, что «Странник рассвета» не может существовать без его оромантии, — прошептала мать. — Заставил поверить, что другие ороманты без него не смогут справиться с оромантией, потому что не умеют работать с его сплавом, но это ложь.
Было это ложью или нет, все еще оставалось неясным. Десять лет назад, во время неудавшегося восстания Минервы Флинтспайр, Таймен ненадолго был взят под стражу, и как раз в тот момент «Странник рассвета», как никогда близко, оказался у мертвой точки. Даже сейчас в ушах Лириен стоял скрежет доведенного до предела металла, хруст ломающихся колес и деформирующихся осей, а поверх всего этого — крики с мольбами освободить Таймена, чтобы он мог уберечь их всех. Несмотря на то, что «Странник рассвета» был сделан из металла, риг был живым, и в его венах пульсировала магия Таймена. Вопрос заключался в том, использовал ли он эту силу, чтобы влиять на оромантов, заставляя их верить, что без него они не смогут работать с его сплавом достаточно хорошо, или же, чтобы не дать «Страннику рассвета» развалиться.
— Да, мама.
— Мы должны быть едины. — Минерва нервно выглянула из-за плеча Лириен. — Авангард будет сопротивляться, но на стороне медиантов численное преимущество, а хвостовики готовы биться насмерть. Мы упраздним классы, и на «Страннике рассвета» все станут равны, независимо от силы, которой наделил их Источник. Мы будем работать вместе и процветать вместе, и именно так, моя милая девочка, человечество вырвется в новое начало. — Мать закрыла глаза. — Я вижу это в своих мыслях, и это так прекрасно, Лириен. Выборные лидеры и равенство для всех, потому что наш тиран будет свергнут.
Лириен тоже могла это видеть. Реальность, обернувшуюся кровавой бойней: кровь, трупы и вонь обугленной плоти. Крики, потому что передовики сражались яростно и безжалостно, отстаивая свои привилегии. Когда стало ясно, что все вместе взятые ороманты отсеков среднего класса не могут удержать «Странника рассвета» на необходимой скорости, средний класс сдался и освободил Таймена. Кормовой класс еще какое-то время боролся, но без мощной магии у них не было ни единого шанса. Десятки убитых и бесчисленное множество искалеченных. Все это привело только к тому, что контроль Таймена стал абсолютным, потому что без него они лишились бы спасительного рассвета.
— Это прекрасная мечта, мама. Ты же знаешь, я всегда тебя поддержу.
— Моя милая девочка. — Минерва взяла в свои руки лицо Лириен. — Когда мы все станем равны, они и к тебе будут относиться по-другому. Эти передовики продолжают презирать тебя несмотря на то, что ты — их путь к спасению, но когда им придeтся зарабатывать себе на жизнь, у них останется меньше времени на то, чтобы изрыгать свою ненависть.
После восстания передовики возненавидели ее еще больше. Не только как Разрушительницу Мира, но и как дочь лидера восстания, хотя Лириен и не принимала в нем активного участия. Мать ей не позволила.
— Похоже на сон.
Губы ее матери задрожали, на глазах навернулись слезы.
— Я защищу тебя, Лириен. Я буду бороться за твою лучшую жизнь, и мне так жаль, что мне потребовалось столько времени, чтобы набраться смелости и возглавить это наступление. Мы никогда не должны были давать ему столько власти.
Мать видела в Лириен восемнадцатилетнюю дочь, а не ту Лириен, какой она была сейчас, только что отметившую свое двадцатидевятилетие. Для Минервы Лириен оставалась ребенком, который все еще нуждался в защите, хотя их роли уже давно поменялись.
— Я так горжусь тобой, мама.
И это было чистой правдой. Ее мать возглавила отряд, захвативший Таймена; чтобы добраться до передового класса, они проползли под отсеками, а затем нанесли дерзкий удар с помощью оружия и магии. Теперь же, после десяти лет заключения в этой металлической коробке, Минерва Флинтспайр едва находила в себе силы пересечь комнату.
— Тебе нужно возвращаться наверх, пока он не хватился тебя, Лириен. — Мать поцеловала ее в обе щеки. — Помни, держи ушки на макушке и передавай мне все, что услышишь. Я буду в садах.
Мать медленно подошла к месту, где на подставках стояли пыльные и безжизненные горшки с цветами из металла и стекла.
— Речь не только о том, чтобы кормить «Странник рассвета», — прошептала она. — Нам надо держаться и за красоту.
Лириен почувствовала, как подступают слезы, потому что иногда милосердие Таймена казалось более жестоким, чем смерть. Всех остальных лидеров восстания выбросили из «Странника рассвета», когда они пересекали полюс, их тела до сих пор лежали по обе стороны ледяной дороги как напоминание о цене неповиновения.
Лириен пригрозила, что перестанет ремонтировать и выравнивать дороги, если ее мать выбросят. Таймен знал, что это была пустая угроза, потому что мертвая точка стала бы смертью для них всех. И тогда она стала умолять. На коленях молила его о пощаде, и вот что он даровал ее матери.
Участь хуже смерти.
— Мы не можем и дальше так жить, — пробормотала ее мать, поглаживая металлические цветы, словно живые растения. — Должен быть другой путь. Должен быть способ вырваться из-под контроля Таймена и при этом выжить.
— Он есть. — Это было все, что Лириен осмелилась произнести. Если Таймен когда-нибудь узнает, что в Лириен продолжает жить дело восстания, если когда-нибудь узнает о ее плане навсегда устранить потребность в передовом классе и его магии, расплачиваться придется не только ее матери. За это на борту «Странника рассвета» заплатят все. Заплатит все человечество.
Но после этого проезда по Горнилу все изменится.
Резко постучав в дверь, Лириен дождалась, пока откроется замок, а затем сказала:
— Я скоро вернусь, мама.
Снаружи ее ждал Рики, переминаясь с пятки на носок, как человек, который не любит долго стоять на одном месте.
— Архикондуктор спрашивает вас, Элемар Флинтспайр, — сказал он, когда охранник закрыл и запер