Личная юрэй первого принца - Селина Катрин

— Хорошо, не буду.

Катэль Аккрийский

Катэль наблюдал за рыжеволосой девицей с нарастающим чувством, что его разум медленно, но верно покидает тело. Ещё малое деление клепсидры[5] назад она бессвязно говорила, призывала демонов на мёртвом языке и вела себя как безумная юрэй накануне мести. Как вдруг замерла, опустилась ближе к полу, улыбнулась, сложила руки перед собой в жесте покорности и сказала:

— Хорошо, не буду. — Подумала чуть и добавила: — Кстати, повтори, пожалуйста, как ты меня назвал?

Катэль моргнул. Потом ещё раз. Мысли в голове путались, словно нити в руках неумелой вышивальщицы.

— Юрэй, — наконец ответил принц, не зная, что и думать.

Дух наморщил носик.

— Юрэй, Юра, Юрочка… Нет, мне не нравится!

Катэль почувствовал, как что-то в его мозгу тихо лопнуло. Возможно, последняя нить здравомыслия.

— Это не имя, — медленно произнёс он, будто объяснял что-то маленькому ребёнку. — Юрэй — это собирательное название для неупокоенных душ, жаждущих отмщения…

— Мужское, — перебил дух категорично. — Юра — это мальчик. У нас в классе был Юра. Лентяй и раздолбай, между прочим. Вечно списывал у меня математику.

Катэль открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

«В классе»? «Списывал»? Как на каллиграфии? Но девушек не учат математике, зачем им это? Рисованию, пению, музицированию — да, но математика — наука для мужчин…

— Слушай, а нельзя как-то по-другому? — Она склонила голову набок, разглядывая его с любопытством. — Ну, я не знаю… Призрак? Привидение? Астральная проекция?

— Астральная что⁈ Юрэй — это официальное название, — попытался он сохранить остатки терпения. — Так духов называют уже тысячи лет. Это не…

— А как тебе Юля? — перебила девушка. — Мне нравится, как звучит. Будешь так обращаться?

И тут до Катэля дошло. Она хотела себе имя. Мысль показалась странной. Имя. Обычно их дают всему живому, а тут дух… Но с другой стороны, что ему, сложно, что ли, называть её Юлей?

— Йу-ль-а. — Он попробовал повторить звуки.

— Юля-я-я, — поправила призрачная барышня, на мгновение ярко вспыхнув.

Похоже, неуклюжая попытка произнести какое-то иноземное имя её рассмешила. Где-то с пятого или шестого раза у Катэля всё-таки получилось.

* * *

Юля

Я всё взвесила и решила: если на минутку представить, что это не странный затянувшийся сон, а мою душу по-настоящему занесло в другой мир, то надо адаптироваться. Я даже думать не хочу о том, что предположение может быть правдой, уж очень похоже на шизофрению… Но тем не менее отставить панику, сосредоточиться на важном: я прохожу сквозь предметы, не понимаю местной письменности и ничего не могу сделать физически. Я даже страницу в книге перевернуть не могу! Я, кстати, пробовала. Единственный человек, который меня видит и слышит, — красавец с вишневыми волосами. Значит, если я хочу тут как-то обжиться, а не слоняться бесхозным привидением, то нужно наладить контакт с его высочеством. А именно: найти рычаг давления, чтобы он делал то, что мне надо. И, увы, это точно не зарплата, как в нормальном офисе. Если он считает меня неким злобным духом, жаждущим мести, и только на таких условиях собирается помогать, то пусть так оно и будет. Мне даже следует подыграть: вот он, рычаг давления!

— Юля… Юлия… Госпожа Юлия… — Пока я размышляла, Катэль тренировался произносить моё имя.

Имя, кстати, мне очень нравилось. После него в груди будто тепло разливалось. Может, меня так раньше звали?

— Всё правильно, но говорить «госпожа» необязательно, мы не в ролевые игры играем. — Я махнула рукой и, кажется, сделала это не очень уважительно, потому что принца всего перекосило.

— Госпожа — обращение к барышням со статусом леди, — холодно процедил он. — Возможно, при жизни ты и не была леди, но таким образом я чту память о том, чьё тело погребено.

Теперь меня перекосило от слова «погребено». Вообще-то ни он, ни я не в курсе, где моё тело запропастилось, и как-то уж больно резво он записал меня в неживые существа. Но прежде чем я возразила, мужчина вскинул подбородок и торжественно произнёс:

— Госпожа Юля, я обдумал ваши слова насчёт острова Рыбьих Слёз и велел своему Правому Крылу подготовить смету. Всё необходимое уже сделано, дабы ваша душа обрела покой и собственными глазами убедилась в том, что средства из казны распределены с умом, а не разворованы.

Ух ты, смета готова⁈ Правда, составляло её какое-то Правое Крыло, но будем надеяться, что крыло хотя бы левой лапой умеет считать…

Пока я терпеливо молчала, его высочество развернулся к письменному столу, поднял свиток с видом человека, вручающего ключи от города, и принялся зачитывать вслух:

— Из выделенных двадцати тысяч риен: три тысячи двести отправлены на благовония и молебны в храме Водяного Дракона. Дабы небо смилостивилось и послало дожди.

Что-что, простите? Седьмую часть бюджета потратили на благовонялки⁈ Если бы я была при теле, у меня бы точно дёрнулся глаз.

Тем временем принц продолжил невозмутимо:

— Одна тысяча восемьсот риен — на обновление священных табличек с именами предков вдоль каналов. Ибо предки должны знать, что о них помнят, и тогда вода вернётся в русло.

Я моргнула. Погодите… Мы точно говорим о поливе риса⁈

— Две тысячи четыреста монет — мастерам, которые перекрасят ворота на всём острове Рыбьих Слёз в счастливый красный цвет. Красный отпугивает засуху. Восемьсот риен пойдут на новые флажки с охранными символами, которые следует развесить над каждым полем. Символы призывают благосклонность духов воды. Ещё четыре тысячи риен пойдут на праздничный пир для всей деревни в честь начала работ. Сытый крестьянин работает с большим усердием и радостью. Одна тысяча риен — на новое парадное одеяние для уважаемого Такахиро-доно для ритуала обращения к богам. Две тысячи шестьсот риен на подношения семьям, чьи поля пострадали от засухи сильнее всего, дабы они не роптали и сохраняли спокойствие духа…

* * *

Катэль Аккрийский

Катэль свернул свиток и отложил в сторону с тайной надеждой, что дух, услышав, как хорошо заботятся о рисовых полях на острове Рыбьих Слёз, наконец-то успокоится и даже, возможно, развеется. То, как сильно заблуждался, он понял практически сразу же.

Юля не развеялась. Юля не успокоилась. Юля зависла под потолком и некоторое время молчала — так, как молчат люди прямо перед тем, как перестать молчать очень громко.

— Флажки, — сказала она, умудрившись прошипеть это слово. Катэль невольно отпрянул. — Флажки. Ворота. Пир. Одеяние для деда. Подношения, чтобы не жаловались на то, что