Личная юрэй первого принца - Селина Катрин

Я же дух, мне простуда не страшна. Вытянулась, закинула руки за голову и посмотрела в небо, где уже проступали первые звёзды.

— Вот сейчас засну… — лениво подумала я, — и всё. Конец необычных приключений. Проснусь в собственной уютной кровати. Жаль, правда, что этого огнедышащего принца не увидела снова, но что уж теперь.

И всё-таки просыпаться от того, что заснул на траве, неприятно. Даже если ты дух.

Я проснулась, потому что об меня споткнулись. Точнее, не об меня, а о камушки на дорожке, на которую я выкатилась во время сна и распласталась в горизонтальном положении, но ощущение было именно такое — будто кто-то прошёл сквозь мой живот.

— А-а-а! — взвизгнула я, рефлекторно подскочив в воздух.

— А-а-а! — завопил мальчишка лет двенадцати, размахивая широкими руками, и грохнулся в клумбу.

Розовые лепестки взметнулись. Волосы, собранные в небрежный хвостик, растрепались. Он тут же вскочил, отряхивая штаны до колен, пробормотал что-то про «проклятые камни» и побежал дальше.

— Эй, а извиниться? — крикнула я вдогонку.

Никакой реакции. Мальчик в соломенных сандалиях поспешил прочь, даже не оглянувшись.

— Какая учтивость! Прямо образец азиатских манер, — пробормотала с раздражением, растирая живот, и осеклась.

Очевидно, я всё ещё в странном сне.

Хотя какой это сон, если прошла целая ночь? Обычно сны длятся минут пять по ощущениям, а потом — бац! — звенит будильник, и ты с проклятиями тянешься его выключать. А тут я успела полетать по дворцу, поспорить с огнедышащим красавцем, застукать парочку в неловкой ситуации, посмотреть на звёзды и выспаться на газоне. Это уже не сон. Это полноценная командировка в бессознательное.

Я зевнула, потянулась — привычка, которая не исчезла даже в призрачном состоянии, — и тут заметила кое-что тревожное. Мои руки стали как будто прозрачнее. Да и джинсы тоже вроде бы раньше имели более насыщенный синий оттенок. Вчера я была слегка полупрозрачная — как персонаж в игре с включённой невидимостью. Сейчас же сквозь меня отчётливо виднелись камни дорожки, травинки и даже какой-то наглый жучок, который невозмутимо полз сквозь мою балетку.

— Это нехорошо, — пробормотала я.

Очень нехорошо.

Погодите. А если это не сон… То сколько я тут уже? Сутки? Больше?

А дома-то что? Родители же волнуются! Мама наверняка уже обзвонила всех знакомых, папа поднял на уши полицию…

Холодок пробежал вдоль позвоночника.

Мама.

Я попыталась вспомнить её лицо — и ничего. Размытое пятно. Какие-то общие очертания, но черты лица не вспоминаются. Как будто смотришь на фотографию сквозь мутное стекло.

— Ладно, не паникуем, — сказала я вслух, сглатывая сухим горлом. — Просто спросонья. Сейчас вспомню.

Папа. Надо вспомнить папу!

Но не прошло и минуты, как я поняла: то же самое. Размытость. Я знала, что он есть где-то, что у меня с ним хорошие отношения и что он научил меня плавать, но вот как он выглядит… Сердце — если у призраков оно вообще имеется — бешено заколотилось.

— Хорошо-хорошо. — Я начала метаться из стороны в сторону. — Тогда… тогда дом! Моя квартира! Я же помню, где живу? — Последнее получилось как-то слишком жалко и полувопросительно.

Я схватилась за голову, понимая, что внутри всё такая же пустота. Вчера я просто не думала об этом, но сейчас, когда задалась вопросами, почувствовала сильнейшую мигрень и полное отсутствие ответов. Всё как в тумане. Обрывки, осколки, но ничего конкретного. Я даже имени своего не знала.

Нет-нет-нет! Это временное помутнение, я просто не выспалась. Хотя кого я обманываю? Я только что проспала целую ночь в образе призрака на влажной траве. Меня затрясло. Руки — те самые полупрозрачные руки — мелко задрожали.

Паника накатила волной. Я начала часто дышать — вернее, делать вид, что дышу, потому что лёгких-то у меня сейчас, кажется, тоже нет.

Я теряю память?

«А всё остальное ты уже потеряла», — ехидно уточнил внутренний голос.

Я крепко зажмурилась, тряхнула головой, выгоняя этот надоедливый комариный звук, и решила: отставить панику, она не поможет. Сейчас найду единственного человека, который меня видит и слышит, расспрошу его и там уже решу всё по существу. Это всё-таки какой-то дурной сон. Я же обычная девушка! У меня даже суперспособностей нет. Ну, кроме умения проспать три будильника подряд, но это вряд ли считается.

* * *

Катэль Аккрийский

Катэль проснулся, как обычно, на рассвете. Солнце едва появилось над горизонтом, окрашивая небо в нежные персиковые оттенки, когда принц поднялся с футона[3], аккуратно свернул постель и направился в сад для утренней практики.

Пятьдесят выпадов с мечом. Сто ударов по воображаемому противнику. Дыхательные упражнения для контроля внутреннего огня — важно было не спалить очередную картину. После вчерашнего инцидента ему пришлось объяснять Икари-сану, что фамильная реликвия династии Сакуры «случайно загорелась от свечи», а ваза и вовсе «неудачно стояла у прохода».

Ту рыжеволосую девицу под потолком никто из стражи так и не увидел, и Катэль чувствовал неясный внутренний запрет на то, чтобы рассказать, что видит и слышит то, чего не видят и не слышат другие. Он даже брату об этом нюансе не сообщил. Одно дело — выспросить всё, что Олсандер знает про мстительных духов, другое — уточнить, что он единственный свидетель пребывания этого духа во дворце. Сумасшествие было бы самым логичным объяснением всему случившемуся, и оно стало бы слишком на руку тем же эльфам. До тех пор, пока Катэль контролирует своё безумие, он никому ничего не скажет.

Старший принц прожил почти семьсот лет и до сих пор так и не нашёл истинную пару. Возможно, это сказалось на его рассудке? Драконы без пары редко доживают до семисот лет в здравом уме — так говорили опытные исэи. Одиночество разъедает разум изнутри, как ржавчина — железо.

Катэль поморщился при воспоминании о барышне с двумя косицами цвета апельсиновой цедры. Больше половины ночи у него ушло на изучение древних свитков о юрэй в домашней библиотеке. Там было всё то, о чём сообщил Олсандер и что Катэль знал и так: мстительные духи не уходят на перерождение,