День герцогини - Сара Маклейн

Потому что не хотела его искать.

Он почти сразу отстранился. Его губы всё ещё цеплялись за её губы, даже когда он отталкивался от неё, словно понимал, о чём она думает, и хотел поговорить об этом.

— Сера, — произнёс он, и она услышала в своём имени намерение, скрытое за ним.

Она покачала головой.

— Не сейчас, Мал. Не здесь. Не тогда, когда я так долго ждала. И ты тоже.

Затем она откинулась на постель, раскинув руки и широко раздвинув ноги, приглашая его, желая его.

В его глазах вспыхнуло желание, а губы сжались в тонкую линию.

— Потом.

Она кивнула.

— Потом.

В тот миг она пообещала бы ему что угодно. Что угодно, лишь бы он сдержал своё обещание.

И вот он наконец оказался над ней — именно так, как она просила. Каждая частичка его тела соприкасалась с каждой частичкой её тела. Его восхитительная, напряжённая длина легла между её бёдер, идеально прижимаясь к влажному жару её тела, дразня её, заставляя томиться от желания.

Он упёрся руками по обе стороны от неё, заключая её в кольцо своих объятий. Сера провела ладонями по его прекрасным широким плечам, пока он покачивался над ней, прижимаясь к тому месту, где она желала его больше всего.

Наслаждение пронзило её, и она ахнула — не только от него, но и от внезапной, отчаянной боли желания, захлестнувшей её следом.

Она хотела его.

Немедленно.

Он повторил движение, продолжая дразнить её. Его твёрдая головка прижалась к месту, где он всегда умел доводить её до безумия.

— Тебе нравится, правда, Ангел?

— Да, — выдохнула она, и слова сорвались с губ вместе со стоном, за который она не собиралась испытывать ни малейшего стыда.

Он глубоко поцеловал её и повторил всё снова. Награда за её откровенность.

— Скажи, как тебе хочется, — прошептал он. — Скажи, чего ты желаешь.

И она сказала.

— Сильнее, — настойчиво попросила она. — Ещё раз.

Он исполнил её желание, и это было совершенно.

— Мал…

Он двигался навстречу ей, прижимаясь всё настойчивее, пока они не достигли той грани, за которой она уже не могла сдерживаться. И тогда он задержался там, играя с ней, почти позволяя ей сорваться в бездну наслаждения, а затем отступая в последний миг. Он дразнил её снова и снова, пока она не закусила губу и не забилась на постели, умоляя избавить её от этой сладкой пытки.

— Мал. Войди в меня.

Но он не подчинился.

— Нет. Я хочу смотреть.

Она распахнула глаза и встретилась с ним взглядом.

— Ты можешь смотреть, находясь внутри меня, чёрт тебя побери!

Этот негодяй рассмеялся, продолжая тереться о неё с дерзкой, безупречной настойчивостью, словно она не умирала от желания почувствовать его именно там, где хотела. Немедленно.

— Сейчас… — Она тяжело дышала. — Мал, разве ты сам не хочешь оказаться во мне?

Он закрыл глаза и замер над ней.

— Господи, да.

Она раздвинула бёдра ещё шире.

— Я тоже этого хочу. Я так решила.

И этот великолепный, удивительный мужчина наконец исполнил её желание, медленно и безупречно входя в неё. Наслаждение разливалось по телу густой, тягучей волной, и они оба невольно выдохнули, прежде чем он замер.

— Сера?

Тревога в его голосе стала для неё последней каплей. Она потянулась к его губам, впилась в поцелуй, глубоко скользнула языком ему в рот, провела ногтями по его спине и приподняла бёдра, заставляя его войти ещё глубже. Он застонал от её движения и тут же подхватил заданный ею ритм, одновременно завладевая поцелуем, присваивая её себе всеми возможными способами. Он двигался всё глубже, пока весь мир не перестал существовать для неё, оставив лишь наслаждение и его самого.

Она оторвалась от его губ.

— Всё то время, что мы были в разлуке…

Он кивнул.

— Я знаю.

Но он не знал. Не мог знать.

— Всё, что я когда-либо представляла себе, что это может быть…

— Я знаю.

Он снова поцеловал её, а затем опустил руку между ними, отыскивая то самое место чуть выше точки, где они соединились.

Она выгнулась так резко, словно её подбросила тетива лука. Он тут же подхватил её, прижал к себе и приподнялся вместе с ней, усаживаясь на постели, чтобы получить больший доступ к её телу. Наклонившись, он взял в рот кончик её груди и долго, медленно ласкал его, пока пальцы творили своё волшебство, подчиняясь единому ритму, который становился её медленным, совершенным разрушением.

И тогда она сама начала двигаться навстречу ему, подалась вперёд, обхватила его запястье и показала, как именно он может прикасаться к ней, какие пути ведут к её наслаждению.

— Быстрее, — прошептала она. — Сильнее.

Она уже не понимала, обращается ли к нему или подгоняет саму себя, ведь и её движения становились всё стремительнее. Она всё сильнее и настойчивее отдавалась ему, словно могла навсегда запечатлеть этот миг в своей памяти.

Навеки.

А потом она посмотрела ему в глаза, отчаянно желая освобождения, и увидела, что он тоже стоит на самой грани. Поняла, как стремительно они несутся навстречу ей.

— Мал, — прошептала она. — Я люблю тебя.

Эти слова разрушили их обоих. Они сорвались с той великолепной вершины, отдавшись мощному, глубокому, стремительному наслаждению. Она потянулась к нему, запустив пальцы в его волосы.

— Посмотри на меня, — прошептала она. — Покажи мне.

Он послушался, и она смотрела, как он достигает своего наслаждения, прежде чем сама последовала за ним, бросаясь в эту бездну без оглядки и не заботясь о том, вернётся ли когда-нибудь обратно. Потому что на свете не было ничего, чего она желала бы сильнее, чем этого великолепного, невыносимого, пугающего освобождения.

И впервые с тех пор, как она покинула его, Сера обрела покой.

Они обессиленно прижались друг к другу, тяжело дыша, и с каждым судорожным вдохом становилось всё труднее понять, где заканчивалась она и начинался он. Впрочем, возможно, это уже не имело значения.

Ничего не имело значения.

Сера не могла удержаться и позволила себе раствориться в этом мгновении — единственном мгновении, когда они были не просто болью прошлого и несовершенным обещанием настоящего, но и всеми теми великолепными мгновениями, что лежали между ними.

Прошло немало времени, прежде чем дыхание обоих выровнялось, а Сера вернулась в комнату, в этот день, в жизнь, которую они построили. И к обещанию, данному самой себе: после этого она уйдёт.

Потому что ничего не изменилось.

Она по-прежнему слишком сильно зависела от него — от его прикосновений, от самого ощущения его близости, от обещаний,