День герцогини - Сара Маклейн
Наконец она прошептала его имя, уже не в силах скрыть удовольствие, гордость и самодовольство, звучавшие в её голосе.
Он мгновенно поднял глаза к её лицу.
Она улыбнулась.
— Ты собираешься меня потрогать?
Он выругался — грубо и непристойно, нарушив тишину спальни, — и стремительно двинулся к ней. Подхватил её на руки, отнёс к кровати и уложил на постель. Затем навис над ней, глядя на её дерзкое, соблазнительное намерение, прежде чем сбросить сюртук, сорвать шейный платок и выдернуть рубашку из брюк, отправив её через всю комнату.
После этого он опустился к ней, прижимая её к мягкому матрасу. Его грудь была тёплой и восхитительной, а жёсткие волосы на ней щекотали кожу, которая целый день оставалась стянутой одеждой.
Целую жизнь.
Сера широко раздвинула ноги, желая снова почувствовать его между бёдер. Прошло так много времени.
Он устроился между её ног, твёрдый и совершенный, прижавшись к самому сокровенному месту. От ощущения Малкольм судорожно вдохнул и закрыл глаза, отдаваясь наслаждению.
Сера тоже закрыла глаза и приподняла бёдра навстречу ему. Её тело тосковало по нему, просило его, словно знало, где ему самое место.
Он позволил себе ответить на её движения. Позволил своим движениям совпасть с её на одно мгновение.
Раз.
Другой.
Их тела двигались в едином ритме. Они тёрлись друг о друга, и это непристойное, чувственное слово словно шепнуло ей о том, насколько сильно она его желает. Она поняла, что не может удержаться и раздвигает ноги ещё шире.
— Пожалуйста, — прошептала она. — Мал.
Он поймал её слова губами.
— Всё, чего ты пожелаешь. Только попроси.
Она приподняла бёдра навстречу ему.
Он понял.
Прижался к ней теснее. Подался вперёд. Его твёрдая плоть обещала ей нечто восхитительное.
Сера не смогла удержаться и приподнялась, захватив зубами его нижнюю губу. Она посасывала её, пока он не застонал от удовольствия. Затем отпустила его и отстранилась настолько, насколько позволяла их близость, чтобы попросить о единственном, чего хотела с той самой минуты, когда они встретились.
— Я хочу провести с тобой нашу брачную ночь.
Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела представить, какое действие они окажут на них обоих.
Малкольм замер над ней. Вся правда этих слов, обещание, заключённое в этом мгновении, и память о прошлом — всё повисло между ними.
Сера не смогла остановиться.
— Мы поженились, но я так и не стала твоей невестой, Мал.
Разумеется, теперь было слишком поздно. Она уже не была невинной девушкой, чьи щёки заливаются румянцем при мысли о первой брачной ночи. Да и тогда, в день свадьбы, невинной она не была.
Но всё равно хотела этого.
Хотела той ночи — со всеми надеждами, обещаниями и тем, чего ей никогда не суждено было получить.
Она хотела сказку.
Малкольм открыл рот, собираясь ответить, и её тут же охватил страх перед тем, что он может сказать. Поэтому, не позволив ему произнести ни слова, она запустила руку ему в волосы, лаская затылок, и приподняла бёдра навстречу его телу. Раз. Другой. Третий.
Он зарычал от желания.
— Подари мне эту ночь, — прошептала она.
Возможно, если бы она получила хотя бы это, то нашла бы в себе смелость уйти.
Она прогнала эту мысль и снова прильнула к его губам, отвечая на его долгие, медленные поцелуи — те самые, ради которых была готова на всё. Это было восхитительное, опьяняющее чувство — знать, что вскоре он будет готов сделать для неё то же самое…
Но вдруг Малкольм оторвался от неё, отстранился и переместился к краю кровати. Он сел, повернувшись к ней спиной, тяжело дыша; рёбра вздымались от напряжения.
Нет.
Он не собирался оставлять её. Не после того дня, не после его признаний, не после того, как раздел её и уложил на постель, заставив всё её тело томиться от желания.
Она поспешно поднялась на колени позади него.
— Мал?
Он склонил голову, обхватив её руками, и пытался восстановить дыхание.
— Мал…
— Это что-нибудь изменит?
Он задал вопрос, не глядя на неё, и поначалу Сера не поняла, что он имеет в виду.
— Я не…
Он обернулся. Его прекрасные глаза потемнели почти до черноты от переполнявших его чувств.
— Я хочу не просто трахнуть тебя. Я хочу заниматься с тобой любовью.
Она приоткрыла губы, услышав это слово, словно оно хлестнуло их обоих, пробежало между ними горячей волной и разлилось по её телу порочным наслаждением. Оно должно было потрясти её, а не разжечь желание.
Но ей захотелось его ещё сильнее.
— Разве я не могу получить и то и другое? — спросила она.
— Боже, помоги мне, боюсь, я не сумею остановиться, — ответил он, и в его словах она услышала отвращение к самому себе. — Думаю, ты могла бы сказать, что это ничего не значит. Что всё это совершенно ничего не значит для тебя, — и я всё равно сделал бы это. Я никогда не умел тебе сопротивляться.
Она покачала головой.
— Тебе и не нужно.
Остальное она оставила невысказанным.
Ты важен для меня. Всё это важно.
Впрочем, никогда не в этом заключалась проблема между ними.
На долгий миг ей показалось, что он всё-таки остановится. Но затем Малкольм наклонился, чтобы снять сапоги, и поднялся на ноги. Расстегнул пуговицы на брюках, позволил ткани соскользнуть по ногам и повернулся к ней — обнажённый, твёрдый, совершенный.
При виде его по её телу разлилось наслаждение, текучее, как шёлк.
— Ты прекрасен, — сказала она. — Ты всегда был прекрасен. С той самой минуты, когда я впервые тебя увидела.
Его щёки порозовели от этих слов, словно герцогу Хейвену прежде никогда не говорили, что он красив. Он потянулся к ней, но Сера покачала головой. Ей хотелось ещё посмотреть на него, изучить его, насладиться каждым мгновением.
Хотелось отдать ему частичку себя.
— Подожди, — прошептала она.
И этот великолепный мужчина подчинился. На его щеке бешено дёргалась мышца, напряжённые мышцы рук и бёдер выдавали усилие, с которым он сдерживал себя, пока Сера откинулась на пятки и раздвинула бёдра, испытывая его выдержку. Ей нравилось видеть, как его взгляд опускается туда, что она так бесстыдно ему открыла.
Но он тут же отвёл глаза, словно ему стало неловко оттого, что его застали за разглядыванием. И всё же она заметила, как напряглось его тело. Поняла, чего он хочет.
Когда она прикоснулась к нему, он едва не подпрыгнул