Хэллоуинская девушка - Джефф О’Брайен
И вот теперь я подошел к моменту, когда надо начинать перебирать воспоминания о первом этаже. Это никогда не бывает легко.
Бедная Кэсси.
Кассандра Отис была красивой. Очень красивой. Божественно красивой.
Она была моей соседкой с девяти до десяти лет, пока внезапно не исчезла из моей жизни, оставив меня с призраком ее памяти.
Я всегда замирал от восторга, когда видел ее. Пока большинство мальчишек моего возраста влюблялись в хорошенькую девочку из математического класса, я нацелился на ту, что была куда недостижимее всех моих одноклассниц. А с большинством из них у меня и так не было ни малейшего шанса.
Полагаю, Кэсси было около двадцати, и уж точно она не интересовалась четвероклассником. Мои родители считали, что ей лет восемнадцать-девятнадцать, но это бы ничего не изменило. Наверное, для ребенка моего возраста она просто выглядела старше. Но она с тем же успехом могла быть и пятидесятилетней - разницы я бы все равно не почувствовал.
Она была хрупкой маленькой женщиной, самое большее - пять футов один дюйм ростом, и весила не больше ста десяти фунтов[10].
А ее красота... О-о-о...
Она была из тех женщин, которых просто благословили идеальным лицом. Большие, гипнотические голубые глаза, высокие скулы, мягкие губы - сами понимаете. И вся эта красота, умещенная в таком маленьком пространстве, была прекрасно обрамлена густыми длинными волосами, обычно смоляно-черными, хотя они имели свойство переливаться по всей цветовой гамме и иногда даже быть двух-трех цветов в разных местах. Часто это были вовсе не естественные цвета. Розовый и синий появлялись регулярно.
Кэсси была частью того, что я позже в жизни узнал как субкультуру хэви-метала и готов, в которую я сам глубоко погрузился в последующие годы и в которой пребываю до сих пор в свои тридцать четыре. Свое изначальное вдохновение для этого я бы приписал именно загадочной Кэсси. До того как я стал подростком в девяностых и открыл для себя группы вроде White Zombie, Samhain и Cannibal Corpse[11], - это лишь некоторые, - у меня была Кэсси. Я часто называл ее мысленно "Хэллоуинской девушкой". Мой отец-мудак однажды сказал, что она одевается так, будто каждый день - Хэллоуин. И именно это я в ней полюбил первым.
Одно могу сказать наверняка: Кэсси, без сомнения, вдохновила меня встречаться исключительно с готическими девушками. Я считаю Кэсси своей первой любовью и, возможно, единственной настоящей, потому что я всегда гнался за ней.
Не знаю, доводилось ли мне вообще перекинуться с Кэсси хоть словом, кроме соседского "привет" или "доброе утро", если она случайно выходила из своей двери, когда я направлялся в школу. Но я чувствовал, будто знаю ее: в ней была какая-то тайна, которую я искал в каждой девушке, с которой встречался. Печально, но я до сих пор не нашел ее ни в одной из них.
Кэсси просто отличалась от всех девушек, которыми я надеялся заменить ее в своем уме и сердце.
Обычно, когда я знакомлюсь с девушкой в готическом клубе, она поначалу может быть великолепна и загадочна. Но красивая внешность этих девушек - всего лишь украшения на душе, которой нет дела ни до чего, кроме себя самой, и того, чтобы сделать эту самость как можно популярнее и "круче". Потом красота тает, обнажая нутро заурядной, обыкновенной стервы. И Кэсси была совсем не такой.
При всей моей самоиронии, я просто никогда не был тем парнем, который мог бы дать девушке статус и популярность. Говорю это не в надежде на жалость. Это не то, что я вообще когда-либо хотел бы кому-то дать.
(Как довольно несущественное, но значимое для меня отступление - их может быть несколько на протяжении этого дневника, потому что я склонен болтать лишнее, - хочу просто отметить, как забавно, что мы можем быть изгоями все детство и школьные годы, чтобы, став взрослыми, наконец сформировать свое маленькое общество единомышленников, которое затем распадается на собственные клики. И вот снова школа. Только когда оглядываешься назад, понимаешь, что в школе было легче. Тогда в этих коридорах и столовых у мудаков была форма, дающая понять, что тебе здесь не место. В готических клубах все выглядят так, будто они в одной команде. И выбор союзников ощущается как русская рулетка.)
Ладно, спасибо, что прочитали мою маленькую сессию глубоких мыслей. Вернемся к моей истории.
Хотя я только что сказал, что на самом деле никогда не говорил с мисс Кассандрой Отис (фамилию ее я знаю только потому, что иногда шарил вокруг и заглядывал в ее почтовый ящик, чтобы узнать о ней побольше), кроме коротких формальностей, я каким-то образом знал, что она была самоотверженным существом. Это было в ее глазах. Я не из тех, кто видит ауры или прочую духовную туристическую хрень, или, по крайней мере, тогда был не из их числа. Но помимо физического совершенства, доброта и сострадание были ее лучшими чертами - даже для какого-то невежественного десятилетнего мальчишки, который ее толком не знал. Что-то прекрасное просто излучалось из самой ее души. Настолько, что ты замечал это невидимое в ней раньше, чем успевал оценить видимую красоту и опьянеть от нее.
Именно тогда, когда я впервые увидел изъян в ее завораживающей красоте, я понял, что моя соседка и мечта сердца - существо, достойное жалости; тогда же впервые вспыхнул тот пожар, что горит во мне по сей день.
И вот тут история Кассандры Отис принимает дурной оборот.
Она жила одна там, на первом этаже. Тихая, замкнутая душа. Я никогда не слышал, чтобы она врубала музыку на всю катушку или хотя бы громко разговаривала. Я воображал, что бы она ни делала в уединении своего дома, это могло быть только таким же робким и мирным занятием, как она сама.
Но однажды появился парень. Тогда я решил, что это ее бойфренд. Хотя вел он себя не очень-то по-бойфрендовски - если судить по тому, как это представлял себе десятилетний я. Мне казалось, что парни делают приятные вещи: дарят девушкам конфеты и поцелуи, говорят, что они красивые. Кэсси, похоже, ничего такого от этого типа не получала.
Впервые он появился, когда мне было десять. Звали его Брент. Я не забуду это гребаное имя, пока жив. То, что он вторгся на территорию моих мальчишеских грез, - ничто по сравнению с настоящей бедой, которую он в итоге причинил.
Здоровенный мужик, не меньше шести футов пяти дюймов[12], выше Кэсси больше