Дитя охоты - Кристофер Голден

Страх подползал и не отпускал. Страх, что он окажется далеко от телефона, когда позвонит Брайан. Он просыпался в поту, звал сына, звал жену, и проверял автоответчик снова, снова и снова. И рыдал в подушку.

Четыре года жизни в аду, ночь за ночью. Но он был человеком, привычным к тяжелой работе, и знал, что плакать в стакан — не поможет. И хотя Джейми больше всего на свете хотел рассказать этому почти незнакомому человеку всю свою печальную историю, он только что-то промямлил насчет того, что демонов у него нет, просто по сыну тоскует. И отвел глаза, притворяясь, что не хочет говорить на эту тему. Но он хотел. Очень хотел. И ему пришлось быстро повернуться и уйти, пока англичанин не увидел его слез.

И только после второй встречи в старшей школе они действительно законтачили. Примерно раз в семестр полиция посылала кого-нибудь в школу для разговора с детьми о самоубийстве, бегстве из дому и способах предотвратить это. Джейми знал, что Торговая Палата не хочет публикации этих цифр, но в Саннидейле статистика прогулов, побегов из дому и самоубийств среди молодежи была очень настораживающей.

В том семестре роль «зануды», как это называли в полиции, была поручена ему. Он сам настаивал, уверял, что справится, что не воспримет это слишком близко к сердцу. Он раздавал проспекты с информацией о национальных «горячих линиях» и новом Приюте Беглецов, организованном Лиз де Марко — местной жительницей, у которой собственная дочь была в бегах. Давно пора было уже что-нибудь такое сделать. Может, если бы такой приют существовал, когда сбежал Брайан...

Из аудитории подняла руку какая-то девушка и спросила:

— Брайан не проявлялся?

На Джейми нахлынули боль и... да, и стыд. На минуту он лишился дара речил он мямлил, заикался, потому что не хотел и не мог делиться с этим милым ребенком своей личной мукой.

Но тут Руперт Джайлс, сидевший в задних рядах (библиотекарь, который сам занятий не вел, а пришел послушать), прокашлялся и сказал:

— Насколько я понимаю, приют ищет пожертвования? Может быть, организовать сбор средств в Ки-клубе? Или в другой подобной э-э... благотворительной организации? Это дело очень достойное.

Разговор ушел от Брайана, но девочка все глядела тревожными глазами. Джейми хотел потом с ней поговорить, но потерял из виду в водовороте учеников, устремившихся со звонком к выходу.

К нему подошел Руперт и спросил:

— Как вы себя чувствуете, старина?

И пригласил на чай к себе в библиотеку.

И они стали говорить, вторгаясь на опасную территорию, хотя англичанин вел себя очень по-английски: отстраненно и чуть настороже. Защищая собственный внутренний мир. И ладно. Джейми все равно никогда не умел рассказывать о своих чувствах. Может, поэтому и ушел из дому Брайан...

Вот тут Джейми вспомнил, где он слышал фамилию Джайлса. Точнее, читал. В деле. Учительница старших классов была убита, и труп найден в кровати ее любовника. Этим любовником был Джайлс.

Противная история.

Это дело вел не он, но узнав, что к нему причастен Руперт, Джейми немножко покопал вокруг. Ничего не всплыло. И, кажется, ничего и не всплывет. Джайлсу он о своем расследовании не сказал, но этот человек протянул ему руку, и Джейми хотел сделать ответный жест. Нет, он ничего не скажет (если он сам не заговорит), пока не найдет чего-то, что может помочь. Он никогда не говорил Джайлсу о том, как долго после убийства учительницы библиотекарь оставался главным подозреваемым.

Теперь, вспомнив доброту Джайлса и то, как мало осталось у него друзей после распада семьи, Джейми решил воспользоваться предложением Руперта заходить в любое время, когда захочется поговорить. Он посмотрел на часы — почти четыре утра. Даже у библиотекаря-англичанина доброе расположение может иметь границы.

Руперт был школьным библиотекарем последние три года. Сына Джейми он не знал. Когда Брайан ушел из дома, Джайлс еще жил в Англии. Он не мог знать, каким ужасным ребенком был Брайан.

Сегодня был его день рождения. Ему исполнялось девятнадцать. Это если он еще жив.

Молясь, чтобы это так и было, Джейми Андерсон выпил хорошего виски в честь дня рождения сына, оставляя обычное пойло на остальные триста шестьдесят четыре дня в году. Он молил о том, чтобы Брайан объявился снова.

Один раз. Только один телефонный звонок за последние четыре года. Через полтора месяца после бегства Брайана зазвонил телефон. Один раз.

Сара глянула на Джейми и затаила дыхание. Не отводя глаз, она взяла трубку, откашлялась и хрипло выдохнула:

— Алло?

Потом она рассказала Джейми все слова Брайана, которые успела услышать перед тем, как упала в обморок.

— Мам, все о’кей. Я жив. Скоро опять позвоню.

Джейми не удалось услышать голос Брайана. Никогда в жизни он не чувствовал такой обиды.

Больше Брайан не звонил.

Сары тоже не стало — неоперабельная опухоль. А Джейми все ждал у телефона, чтобы услышать голос своего мальчика.

Он глотнул еще скотча, мысленно оценивая степень своего опьянения. Если утром что-нибудь принять, чтобы встряхнуться, все будет о’кей. Ладно, не о’кей. О’кей уже никогда не будет, но работать он сможет.

Он поставил бутылку и снова пробежался по каналам четыре раза. Пять. Семь. Все программы одинаковые. Они всегда одинаковые. Все всегда одинаковое. Он подумал о пистолете. Подумал о бутылке. Подумал о своем ребенке. Снял трубку и набрал номер, записанный от руки на обороте его собственной визитной карточки. Она так долго лежала у телефона, что покрылась пылью.

Трубку взяли с первого раза, будто человек на той стороне ждал звонка.

— Джайлс, э-э... Руперт? — тихо сказал Джейми. — Извините, я знаю, что уже поздно...

— Отнюдь, — очень вежливо ответил британец. — Я только что поставил кофейник на огонь.

Потерявшиеся... но не забытые. Потерявшиеся... но не забытые.

Баффи проснулась с лицом, мокрым от слез. Неужели ей снова снилось, что она на дороге?

Она лежала неподвижно, крепко зажмурившись, чувствуя боль, просто поддаваясь ей еще только на один миг, позволяя ей жечь себя. Потом она вытерла слезы. Если быть с собой очень честной — а именно такой она была последние месяцы — она знала, что ей это не снилось.

Она надеялась, что слезы вылечат очень глубокую рану, врезавшуюся прямо в душу. Ту боль, которая терзала ее, даже когда она улыбалась.

Так много погибших друзей. Форд. Кендра. Мисс Кэлендар.

Погибшая любовь. Ей вспомнилось лицо Ангела.

Даже сейчас мама отчаянно цеплялась за мысль, что Баффи совершила