Королева - Крейг Дэвидсон

Светофор загорелся зеленым. Редьярд нажал на акселератор.

Он убрал одну руку с руля и полез в нагрудный карман, чтобы найти спичечный коробок.

Когда Джеймсон увидел его, он побледнел.

Редьярд держал спичечный коробок на бедре, одновременно расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. Взяв коробок обратно в руки, он прижал его к шее и открыл большим пальцем.

Пенсильванский лесной таракан. Не самый любимый его тип – Редьярду больше нравились мадагаскарские шипящие, – но пенсильванские зато куда лучше переносили поездки. Таракан выполз из коробки и устроился у него на воротнике.

Редьярд трогал его кончиком пальца, пока он не скатился по вырезу рубашки.

От движения лапок таракана кожа Редьярда приятно напряглась. Это был его Ритуал. Ну, один из них.

Он старался никогда не проводить Ритуал на открытых участках кожи. Тем не менее за прошедшие годы ему удалось свести на нет немалую часть работы, проделанной детскими хирургами. Иногда Ритуал выходил из-под контроля, но у Редьярда был очень хороший врач, который соглашался совершать неофициальные визиты на дом. Редьярд не спал с множеством женщин, но если и спал, то с профессионалками, настоящими военными, с каменным взглядом, говорившим, что они многое повидали на своем веку. Однако большинство из них отворачивались, когда он раздевался.

Редьярд с удовольствием запускал агрессивное насекомое себе под рубашку, позволяя ему сделать все, что вздумается. Насекомое с ярко ощущаемым укусом, занимавшее второе место по индексу боли Шмидта. Муравей с челюстями-капканами, жук-убийца. Личный вызов самому себе – не только превзойти в силе враждебного противника, но и сделать это, когда ядовитое насекомое превращает его живот в игольницу. Он терпел нападение как можно дольше, прежде чем одернуть рубашку и дипломатично расправиться с насекомым.

Была ли его одержимость неестественной по сегодняшним ханжеским меркам? Да. Но в будущем это могло измениться.

Таракан оставил заметный след на рубашке Руди. Ткань лопнула от его прикосновений. Когда труп насекомого скользнул по бедру, Редьярд почувствовал, что может соображать более ясно.

Джеймсон тем временем выглядел так, словно вот-вот блеванет. Ну и хер с ним.

– Мы должны были предвидеть, что все это произойдет, – огрызнулся он. – Объект смог выйти из-под нашего контроля.

– Мы следили за ним, как и обычно, – пробормотал Джеймсон, наивный, как всегда. Желание влепить ему пощечину было почти непреодолимым.

– А что с чипом слежения?

– Объект, должно быть, нашел способ избавиться от него.

– Разве чип не был соединен с мозговым стволом?

Джеймсон мрачно кивнул.

– Должно быть, что-то спровоцировало это новое поведение, – сказал Редьярд. – Химическая модификация, какие-то сбои в передаче сигнала. Черт возьми, Джеймсон. Вы потеряли бдительность в самое неподходящее время.

Хотя муравьи стали для Руди началом одержимости, с тех пор его внимание расширилось. Проект «Афина» – тоже. Теперь в генетическом наборе его испытуемых было много фенотипов: таракан, саранча, медоносная пчела, хищнец, бражник вьюнковый, гусеница походного шелкопряда…

И главное, самое главное – оса.

Каждый объект в проекте «Афина» был ящиком Пандоры, набитым капризными хромосомами. И ящику этому было суждено рано или поздно открыться: это было заложено в программу с момента создания.

И вероятность того, что этот ящик откроется, была астрономически высока во времена динамичных физических или неврологических изменений.

То есть, в принципе, у всех людей подросткового возраста.

Редьярд снял руку с руля, чтобы посмотреть на часы. Он продолжал надеяться, что сможет взять ситуацию под контроль.

– Ковентри знал о рисках, – спокойно сказал он. – Мы все знали, с самого начала.

– Ковентри знал, – повторил Джеймсон, как гребаная майна. Редьярд подъехал к неприметному зданию, расположенному в складском комплексе на южной окраине города. Дорога от взлетно-посадочной полосы заняла тридцать драгоценных минут. «Эскалейд» пристроился позади «Малибу».

Редьярд вышел из машины. Подол его рубашки заколыхался на ветру. Таракан выпал и покатился по асфальту.

Самые честные слова, которые Редьярд Крейт когда-либо говорил, были обращены не к его отцу, не к Крейцу, не к кому-либо из деловых партнеров и даже не к сестре. Он сказал их грустноглазой даме с круглой головой из борделя в Лак-Броме. Ее совсем не испугало его уродство, и это обезоружило Редьярда. Женщина смотрела прямо на его обнаженную фигуру, на все тело, не отводя глаз. Ее небрежное одобрение заставило его сказать:

«Как мне вернуться в то время, когда мир имел смысл? В то время, когда я чувствовал, что меня любит и понимает хотя бы один человек? Если ключ пропитан ядом, ну и что с того? Я все равно ищу вход. Я человек».

Проститутка успокаивающе похлопала его по руке: «Désolé, monsieur, je ne parle pas anglais»[16].

Глядя на свое заведение и подозревая, что там могут таиться ужасы, Редьярд вздохнул. Рой шагнул к нему. Джеймсон задержался у них за спиной.

На освещенном солнцем краю здания на тротуар легла тень, похожая на луковицу.

Привет, братик.

Пара покачивающихся антенн возвышалась над тенью.

Как же нам будет весело. Ты даже не представляешь.

12:52

Расскажи мне, Черри.

Расскажи мне все.

Расскажи, почему ты держала в секрете, что тебя приняли в колледж.

Скажи, почему ты не предупредила, что скоро меня бросишь.

Призрачный голос Плам. Давящий, язвительный, обвиняющий.

Скажи, почему тебя не было рядом, когда ты была нужна мне больше всего.

Гарри ехал по Мартиндейл-роуд, к южному берегу озера. Мы приближались к красной перевернутой капле на картах Google. Этот адрес был последним сообщением, отправленным с iPhone более получаса назад.

Получив его, Гарри повез нас прочь из центра города по Онтарио-стрит и через шоссе 406, мимо лабиринта крупногабаритных магазинов и новой больницы, пока здания не перешли в сады и поля. Виноградные лозы теперь окружали нас с обеих сторон, линии из колышков тянулись через сухой калиш к подножию откоса. В воздухе не было слышно ни звука, кроме случайного, унылого выстрела из вороньей винтовки.

Скажи мне: когда ты начала меня ненавидеть?

Прекрати, Плам. Это нечестно. Почему бы тебе не рассказать мне, а? О Серене?

Теперь этот внутренний голос угрюмо замолчал.

Как вы познакомились? Как ты вообще спуталась с этой маньячкой?

Была ли я права на этот счет? Я никогда не слышала голоса Плам по телефону – только голос Серены. Возможно, Серена лгала. Возможно, она вообще не держала Плам в заложниках.

Чушь какая-то, но все происходило слишком быстро – и это тоже казалось целенаправленным: кто бы ни стоял за всем этим, он не хотел дать мне времени перевести дух и подумать.

Озеро Онтарио золотисто сияло сквозь прибрежные сосны. Мы въехали в старую, богатую часть города. Обширные участки, тянувшиеся до самого