Дитя охоты - Кристофер Голден

— Что ж, значит, сюрприз. — Она поерзала на столе.

— Должен согласиться, что может быть несколько скучновато, — пошел ей навстречу Джайлс. — Люди, которые устраивают такие мероприятия, имеют самые лучшие намерения, но часто допускают исторические ошибки. Пышные платья не того десятилетия, бритые лица, когда в моде были бороды, — такого рода ошибки. Но если не вдаваться в подробности, это может быть достаточно занимательно.

— О да, я верю... что вы так думаете, — сказала она искренне.

— Разумеется. — К нему вернулся отстраненный вид. — Однако мне нужно обсудить с тобой некоторые безотлагательные дела. Боюсь, что у меня довольно неприятная новая информация о «енотах».

Баффи застонала.

В субботу утром небо закрыли густые слоистые облака, грозящие дождем. Но с океана дул сильный бриз, и еще до полудня последнюю тучу сдуло в сторону материка, и небо стало величественно голубым, как будто никогда на нем не было ни облачка.

К сумеркам, когда все договорились встретиться на Ярмарке, у Баффи за спиной уже остался длинный день. Она помогала матери распаковывать экспонаты новой выставки в галерее, а потом они пили переслащенный ледяной чай на заднем дворе. Они не вспоминали Тимми и других беглецов, но Джойс ответила по сотовому на несколько звонков из приюта. Баффи при каждом звонке вздрагивала.

— Простите, э-э, Оз, — сказал Айра Розенберг. Он всегда спотыкался на имени Оза.

Оз относился к этому спокойно. У него было не совсем обычное имя.

— Ваши планы после школы, включают ли они в себя... э-э... что-нибудь?

Они сидели за столом в кухне. Мать Ивы хлопотала вокруг, готовя на гриле сандвичи с сыром. Она поначалу выдавала вскользь замечания насчет нарушения кошерности кухни, но перестала, перехватив предупреждающий взгляд мужа.

Мистер Розенберг, Ива и Оз пили ледяной чай. Ива не то чтобы была напугана до смерти, но и пускаться в пляс не собиралась.

Оз хотел ей сказать, чтобы она принимала все спокойно. Это ее родители. Они ее любят. В этом все дело.

А не в том, что за имя Оз и что он собирается делать после мантии с шапочкой.

— Оз — единственный ученик, которого отобрала та компьютерная фирма на «Неделе карьеры», — с энтузиазмом объявила Ива.

Она уже об этом говорила. Может, она так нервничает, что забыла?

— Компьютеры! — экспансивно произнес мистер Розенберг. — Этот бизнес всегда приносит хорошие деньги, как по-вашему?

— Да, сэр. — Оз отпил чай. — Чай великолепен, миссис Розенберг. Помоыь вам с сандвичами?

Она полуобернулась с улыбкой удивления, предназначенной сперва Озу, потом отцу Ивы, будто говоря: «Видишь? Все-таки он хороший мальчик».

Мистер Розенберг хмыкнул.

— Вы во много колледжей подавали заявления? Иву согласились принять во все.

Он хлопнул ее ладонью по спине, Ива чуть не подавилась чаем и улыбнулась серьезной улыбкой.

— Я стараюсь не ограничивать свои возможности.

Сейчас не время было объявлять, что «Динго» старались добиться записи альбома.

— Возможности! — Голос мистера Розенберга упал на пару октав, будто это было неприличное слово. — Ива знает, что она еще слишком молода для возможностей.

Ива держала на лице улыбку.

Оз сказал:

— Миссис Розенберг, хотите, я вам помогу накрыть на стол?

— Это так странно, — сказала Корделия Ксандру. Они сидели под деревом в Визерли-парке — под одним из тех, где не спал какой-нибудь бездомный, радуясь погожему субботнему дню, — и между ними стояла сумка от «Сабвей сандвиче». Корделия никогда не опускалась до быстрой еды, и сейчас согласилась на нее только, чтобы Ксандру было удобнее, и это было действительно странно. Но ради дружеских отношений следует чем-то жертвовать. По крайней мере, она это где-то читала. Хотя не знала точно, какой в этом смысл.

— Что именно странно? — спросил Ксандр.

Корделия улыбнулась. Он нервничал. Она — та еще штучка, это Корделия за собой знала. Ну, ладно.

Она того стоит.

— Что мы не ругаемся, — сказала она.

Он пожал плечами:

— Еще далеко не вечер.

— Верно.

Они обедали под развесистым эвкалиптом.

Обычно пунктуальный Джайлс приехал на место сбора последним — скорее всего, решила Баффи, из- за древнего транспортного средства, которое он упрямо называл автомобилем. К удивлению всех и к восторгу Истребительницы Куратор прибыл в том, что Ксандр называл — «пухлый берет» — коричневой бархатной шляпе, которая, как он им сообщил, называется «пирог», и это название заставило Ксанд- ра отпустить несколько замечаний о различных закусках.

Джайлс принялся читать лекцию по истории мягких шляп, «пирогов» в частности, дополненную сносками и ссылками, но Баффи отключилась, когда знакомая рука мягко легла ей на плечо.

— Привет! — сказал Ангел.

— Привет! — отозвалась Баффи, полуобернувшись.

И не могла сдержать биения сердца, хотя пыталась скрывать свои чувства ото всех, в том числе и от себя самой. Они с Ангелом больше не могут быть вместе, и тут ничего не поделаешь. Но он был одет в черную шелковую рубашку и черные кожаные штаны, и глаза его сияли, когда он улыбнулся ей. И она вдруг страшно обрадовалась, что испробовала проверенный способ Корделии, чтобы избавиться от припухлости век — ломтики огурцов, а потом горячий душ с паром.

— Спасибо, что пришел.

Она подумала, заметит ли он, что у нее новый красный бархатный топ. И что она тоже надела черные кожаные штаны. И ботинки, как у него. Они выглядели как пара — в каком-то смысле.

Ангел улыбнулся своей обычной чуть кривой улыбкой, и Баффи про себя вздохнула. Нет, они не пара, в обычном смысле — не пара.

Но когда они вообще чем-то были в обычном смысле?

Ангел кивнул остальным, и они кивнули в ответ. Даже Джайлс, хотя и на секунду позже остальных. Не то чтобы Баффи его за это осудила. Возвращение Ангела, вероятно, очень сильно расстраивало ее Куратора. Он очень любил Дженни Кэлендар.

Так же сильно, как Баффи любила когда-то... и сейчас любит Ангела.

— Вроде бы будет весело, — предположила Ива.

— Не хотел пропустить, — сказал Ангел.

— Если не пойдем туда днем, — заметил Ксандр. — Что было бы гораздо умнее.

Ангел бросил на него недовольный взгляд, скорее, по привычке и снова улыбнулся Баффи.

— Позвольте? — спросил он, предлагая ей руку старомодным галантным жестом.

— Почту за честь, — ответила она, и они пошли на Ярмарку, предоставив остальным пристроиться сзади.

Вход на Ярмарку был отмечен резной деревянной табличкой с надписью ЯРМАРКА КОРОЛЯ