Артур Смирнов - Девятый

  Несмотря на шок от неожиданной встречи, я не запаниковал. Просто замер, оставив противнику право на первый ход. Копье мое бесполезно - слишком длинное для такой короткой дистанции: даже древком не успею стукнуть - неудобно развернуто. Другого оружия нет... Теперь все зависит от твари: если попробует приголубить когтистой лапой, отскочу назад прикрываясь факелом; если кинется всем телом, тоже отскочу, бросив копье под ноги - может хоть спотыкнется об него. В любом варианте благоприятный исход схватки для меня один - разорвать дистанцию и попытаться удрать. Оружия, подходящего для боя с подобным противником, у меня нет.

  Тварь чуть подалась вперед, шумно втянула воздух в свой деформированный нос, странно задрожала, будто разрываясь от наплыва противоречивых желаний. А затем, резко отвернувшись, сиганула испуганным кузнечиком, исчезнув во тьме, показывая этим трюком, как велика моя наивность - убежать от ТАКОГО у меня не было ни единого шанса.

  Затошнило, поджилки задрожали, шагнув назад, я оперся о копье - реакция некрасивая, но естественная: чудом ведь избежал смерти или, как минимум, тяжелого ранения (скорее многих ранений - коготь ведь не один имелся).

  Но на этом мои боевые приключения не исчерпались - сарай, мимо которого только что проследовала пощадившая меня тварь, раздулся в стороны, крыша его провалилась, тут же взметнувшись вверх облаком сорванного теса. Затем стены поползли, рассыпались, выпуская разогнавшееся белесое тело исполинского монстра. Двигался он столь стремительно, что в мареве взметнувшейся соломы и обломков жердей я не успел разглядеть его голову - уже через миг мимо меня тащился белесый бугристый бок в два моих роста высотой.

  Быстро вытянул левую руку - огонь коснулся промасленного холста, тот мгновенно занялся. Затем отбросил факел, ухватился за древко обеими руками. Правую ногу отставил назад, чуть развернулся вслед за монстром - он уже почти миновал мою позицию, ненадолго завязнув в руинах очередной избы - бить придется в гипертрофированный зад: будто свинья ожиревшая до неприличия.

  Выпад, удар, острие попадает меж костяных бугров. Эластичная кожа прогибается, растягивается, сопротивляется нажиму, но я сильнее - заставляю ее поддаться, пропустить в тело сталь. Копье, сокрушив преграду, пошло дальше с такой легкостью, будто в пустоту провалилось - я, с трудом удержал равновесие, едва не рухнув на колени. Перед глазами пыхнуло синим - горшок, уткнувшись деревянным бойком в тело твари, выплеснул тут же занявшуюся начинку.

  Рядом будто циркулярная пила заработала - исполинская циркулярка, визжащая на частотах, близких к ультразвуку. От этого визга заломило в висках, а ноги налились свинцом - великих трудов стоило быстро отскочить, броситься за угол. Краем глаза успел увидеть, как бурдюк, будто танк, утюжащий окоп, разворачивается на месте, разбрасывая вокруг себя обломки избы, и показывая отвратительную рожу - наверное, личинке мухи попытались морду свиную пересадить, но не совсем удачно вышло: результат загнил и покрылся крупной чешуей.

  И еще увидел гнутую кряжистую фигуру Тука, ухитряющегося стоять в этом смерче невредимым, занося для удара пылающее копье.

  А затем новый взрыв визга; нестерпимый; заставивший прикрыть уши ладонями.

  Я мчался до самого колодца - лишь там рискнул обернуться. Вовремя - при свете разгорающихся пожаров, факелов и синих костров на теле подраненной твари, увидел, как бурдюк разваливает стену, прорываясь к реке. Сверкнув пылающим задом, исчез из виду.

  Но шум не затих - в районе ворот орали десятки глоток, звенел металл, слышались удары твердым по твердому, и не очень твердому. Там продолжается бой - Арисат сражается за городок.

  Идти туда не стал. Зачем? У меня нет ни оружия, ни доспехов, ни навыков супергероя - даже огневого копья не осталось и факел потерял. Пользы от меня в бою не будет, а вот здоровье себя там испорчу запросто.

  Пошел назад, по следам своего бегства, возвращаясь к месту, где успешно атаковал монстра. Надо кое-что проверить...

  Груды бревен и мусора на месте сараев и избы, в одном месте уже мелькают язычки пламени - от потерянного факела или разлитого зажигательного состава начинается пожар. Быстро раскидал обломки, затоптал огонь ногами, засыпал землей, вывороченной лапой бурдюка. Затем начал разбирать завал - если не ошибаюсь, в последний раз видел горбуна где-то здесь.

  Сбоку зашевелился пласт теса, раздался в стороны, пропуская грубую руку с короткими грязными пальцами. Вытянувшись вертикально, она совершила неопределенный жест. Успокаивающе пожав мизинец, я начал раскопки. Вскоре показалась лысоватая макушка, а затем голова повернулась ко мне окровавленным лицом:

  - Сэр страж?! Вы?! А где бурдюк?!

  - К реке пошел. Наверное, пить захотел... причем срочно.

  - Это хорошо. Но и плохо тоже - огонь с себя собьет. Эх... без воды ведь они горят, пока на пепел целиком не исходят.

  - Тук - если руки целы, то помоги это бревно приподнять. Оно тебе грудь придавило, у меня силы не хватит... наверное.

  - Да вроде целы. Вы давайте за край его, а я здесь упрусь.

  Дружными усилиями приподняли бревно, отодвинули в сторонку. Горбун тут же начал активно ворочаться, червем выползая из завала.

  - Не спеши - у тебя может спину повредило! Вон как завалило!

  - Сэр страж - не переживайте за спину мою: ей уже ничем не навредить. Живуч я, как собака бродячая - дайте только дух перевести, и к воротам пойду.

  - У тебя оружия нет, чтобы в бой идти. И у меня тоже.

  - Так я найду - у меня в избе кое-чего имеется, да и в кузне из запасов тамошних можно чуток в долг взять для хорошего дела. Не брал ничего лишнего с собой, чтобы не мешало - огневое копье легкости требует большой и свободы в движениях. Не дело при нем пояс отягощать - нас в заслоне ноги кормят. Так что дух переведу, и можно сходить.

  - А бурдюк не вернется?

  - Чего это ему сюда возвращаться? Не верится мне, что вонючке шибко у нас гостить понравилось - уйдет он раны свои тухлые зализывать.

  - Надо бревна растащить - там ведь, наверное, всех кто здесь жил завалило.

  - Потом растащат. Ничего им под развалинами не сделается - в схроне под полом бабы с ребятней укрылись. А если не укрылись, то дуры полные значит, и нечего таких торопиться выручать - пущай теперь отдохнут под бревнышками.

  Крики со стороны ворот усилились, причем настрой их стал злорадно-торжествующим. Тук, сплюнув кровью, насторожился, склонил голову, прислушиваясь точь-в-точь как Зеленый, радостно пояснил: