Артур Смирнов - Девятый
- Рожок гудит - сэр Флорис на подходе, к атаке готовится. Быстро он что-то - драка ведь только началась. А теперь и закончится - мало погани больно, раз смять наших на стене сразу не смогли. Не устоять им против дружины конной - побегут сейчас. Жаль, что темно очень - многие смогут уйти. Раз такое дело, так пойдемте к колодцу - без нас обойдутся там, а нам надобно с ран грязь смыть, а то загнить могут.
Я был уверен, что медпомощь понадобится только горбуну, но, оказывается, жестоко ошибался. В хаосе скоротечной схватки даже не заметил, что и мне досталось. Чуть выше колена штанина разорвалась - под прорехой обнаружилась рваная рана, уродливая, но на удивление малокровная. Еще две, поменьше, Тук нашел на левой лопатке, и предплечье правое сильно исцарапало - рукав в хлам истрепался там. Не оружие поработало - зацепило разными дровами, разлетавшимися от мчавшейся туши бурдюка: слишком близко я к нему подобрался.
Туку досталось побольше. Лоб рассечен от края левой брови до середины, нос сломан, на правой щеке кожа лоскутом свисает - красавцем ему уже не быть (да и не был). Широкая рана на плече мне не понравилась - из кровавого месива торчат острые щепки: чистить надо тщательно; на голени мясо стесано до самой кости - здесь надо серьезно зашивать.
Мужик оказался в этих делах опытный - сам догадался, что колодезной водой проблему не решить.
- Сэр страж - к лекарке мне надобно, а то ослабею совсем. Да и вам тоже надо. Лекарка у нас дело свое знает; к тому же добрая, хорошая и писанная красавица - вам она понравится. Пойдемте.
Подошли к какой-то избе, где Тук уверенно нашел в жердевом полу замаскированную крышку погреба, поднял, гаркнул в темноту:
- Трея - явись передо мной во всей своей ослепительной красе! Хватит прятаться - надобно кое-кому шкуру подлатать!
- Кому? - уточнил из мрака сварливый женский голос.
- Для почина с меня начни, а там помоложе может кого тебе найдем. Мне зашить пару дыр надобно.
- Сходи к демам в свинарник, и набери лопатой то, чего там много под ногами найдется - этим вот и замажь свои дыры, чтоб побыстрее сгнил потом, - злобно посоветовала добрая лекарка.
- Выбирайся сказано - некогда мне с тобой лаяться! Плечо мне побило сильно, голову и ногу тоже зашить надо бы!
- Плохо, что уд твой блудный не оторвали - уж я бы пенек от него зашила!
- Ты еще не здесь?! Смотри - жалеть будешь потом! Кровью ведь исхожу! Но пока изойду, успею тебя так вожжами проучить, что до снега присесть не сможешь, а снег в этих краях не каждый год бывает! Ведь опозорю прилюдно!
Угроза все же подействовала - из подпола вылезла угрюмая толстуха не очень молодого возраста. Не переставая ворчать, высекла огонь, зажгла светильник. Потянуло рыбной вонью, при тусклом неровном свете обернулась ко мне, охнула:
- Господин полуденный страж - не гневайтесь! Не знала я, что вы здесь, вот и молола чепуху, а то достал уже этот кобелина до невозможности всех! Сейчас я вас быстро заштопаю!
- Вы Туку сперва помогите - с ним серьезно все, а у меня просто царапин пара.
- У Тука серьезно? Да у него хоть дрова на лбу коли - даже моргать не станет! Придуривается как всегда - совсем совести в нем ни щепотки нет!
Несмотря на острую критику, все же осмотрела раны горбуна. Заклеила голень каким-то вялым лопухом:
- Тут кровь уймется, тогда и зашью, а плечо тебе чистить придется - загадил до невозможности... вот же любитель нагадить везде, и себе тоже... Эй! А ну бегом за Йеной! Она крови не боится, а мне помощь понадобится!
Из подпола вылез совсем мелкий ребенок неопределенного пола, шустро скрылся в дверях.
- Пока чищу, расскажи, чего там и как у стены, и что за шум такой был, что аж земля со стен осыпалась, - толстуха проявила любопытство.
Тук, похоже, очень неординарный человек - Трея вытаскивала из раны щепки без обезболивающего, и не церемонясь, но горбун спокойно, будто на печи лежит и в потолок поплевывает, кратко поведал о наших героических приключениях:
- Шайка погани пожаловала к нам - бед наделала немало. Ворота бурдюк начисто снес, и несколько изб порушил, что у главной стены. А как пошел к центру, так мы его с сэром стражем подкараулили, и шкуру припалили. Начал гореть в двух местах сразу, проломил стену, и в реку сиганул. А мелочь сейчас сэр Флорис гоняет - увидел он, как наши стрелы сигнальные пускают, и быстро вернулся.
- И кто ж вас потрепал? - недоверчиво уточнила старуха.
- Так бурдюк и потрепал.
- Вот же язык лживый - бурдюк если кого потреплет, то ко мне они на своих ногах не приходят.
- Красивая ты и добрая, Трея, но глупая очень. Видела бы, что рядом с бурдюком делается, когда он разбег набирает - бревна по небу будто солома на ветру летают. Вот и зацепило, когда кололи его, а меня еще и привалило - еле жив остался.
- Хороших людей сразу убивают, а таких полугнид как ты даже бурдюк не берет! Много там наших побило-то?
- Не ведаю, но шум был изрядный, так что ты поторапливайся - вот-вот пораненных нести начнут.
Вернулся ребенок, за ним в дом вошла все та же девушка, что меня к избе Тука провожала. Посильнее затянув платок на голове, она с равнодушным видом склонилась над горбуном, взглянула на рану, затем с ожиданием уставилась на Трею.
- Йена - сейчас тряпицу вымоченную в животворе протяну через мясо, а ты держать будешь покрепче парой зажимов - тут шить глубоко надобно. Потом я ногой его займусь и головой глупой - там сама справлюсь, а ты посмотри сэра стража: его тоже где-то угораздило.
Женщины дружно взялись за плечо горбуна. Я не слабонервный, но вид крови и ран мне очень не нравится, так что наблюдал без искреннего интереса - просто не помешает узнать, каков здесь уровень медицины. На удивление все оказалось не столь уж примитивно - действо походило на высокопрофессиональную хирургическую операцию. Несколько светильников расставлены вокруг стола с пострадавшим на специальных подставках, а один, самый яркий, висит под потолком. Йена зажимала края раны или разорванный сосуд парочкой бронзовых зажимов, причем концы их, похоже, были изготовлены из серебра. Вычищенную рану обработали какой-то остро пахнущей мазью, полностью остановившей кровотечение, после чего Трея зашила ее тонкой кривой иглой, причем нить, если верить ее словам, в извлечении не нуждалась - сама потом рассасывалась.
Единственное, что мне не понравилось, так это отсутствие обезболивающего. Хотя, не исключено, просто для Тука пожадничали - его в этой избе явно недолюбливали. Это подтвердилось, когда моими царапинами занялась Йена. Она, прочищая раны, смазала их чем-то, почти мгновенно превратив нарастающую боль в неприятное, но терпимое покалывание. Трея, оставив горбуна в покое, быстро зашила отметину на ноге, наложив три стежка. Лопатку шить не стала, заявив, что само затянется за пару дней, если грязь не занесу или расчесывать не стану. Ну и мазь с целебным компрессом менять надо пару раз в день.