Ник Гали - Падальщик

— А это что? — заметил вдруг царь что-то в голове у куклы.

— Это клетка с птицей, — ответил ему Главный Мудрец.

— Зачем птица?

— Я объясню тебе это не раньше, — сказал Главный Мудрец, — чем мы начнем играть в игру под названием «Мироздание». Для первого задания мы ограничимся всего пятью комнатами. В каждой из пяти комнат твое состояние определяет главное отличительное свойство данного мира от других: например, в этой комнате, где мы сейчас с тобой находимся, государю хочется прежде всего спать, во второй — есть, в третьей — ему не терпится поскорее решить неотложный государственный вопрос, в четвертой — развлечься на охоте, а в пятой — повидаться с супругой.

— Так чего я хочу в этой комнате, где мы сейчас? — переспросил царь, глядя на сидящую в кресле куклу.

— В этой комнате тебя тянет поспать, повелитель. Что ты сделаешь?

— Поспать? Ну, нет! Прежде всего я должен решить государственный вопрос!

Главный мудрец кивнул, повернул какой-то рычаг, и в тот же миг кукла ожила. Механический человек встал с кресла, зевнул и направился к кровати.

— Как же так? — вскричал царь, — я же сказал…

— Не волнуйся, повелитель, — остановил его главный мудрец, — Эта кукла уже не ты, — ты — вот…

И с этими словами он два раза хлопнул в ладоши, и из головы механической куклы вылетела та самая пестрая птица, про которую спрашивал царь, и упорхнула в коридор. Царь побежал вслед за ней и увидел, как птица влетела в голову кукле в третьей комнате, — в этой комнате механический человек как раз склонился над картой и водил по ней железным пальцем.

— Это тот мир, в котором ты предопределенно был настроен прежде всего принять решение по государственному вопросу, — сказал главный мудрец.

— Что теперь? — спросил царь.

— Теперь тебе предстоит выбрать одно из других трех решений, уже по поводу государственного вопроса.

— Какие это решения? — спросил царь.

— Это может быть внимательное изучение вопроса самому, и к этому тебя располагает данная комната; это может быть передача права решения твоим советникам, потому что во второй комнате тебе будет боязно принять на себя ответственность (но знай, что в этой комнате трусость и дальше будет вести тебя); и это может быть немедленное принятие первого пришедшего в голову решения, ибо в третьей комнате тебе сейчас лень думать. Выбирай, повелитель.

Конечно, я хорошенько подумаю! Тем более что и сама эта комната-мир предопределяют такой выбор, — сказал царь, и птица осталась в голове у механического человека.

Игра продолжилась. Через некоторое время дверь в комнату открылась, и кукле принесли письмо, в котором ее приглашал на обед важный вельможа. Царю опять пришлось выбирать, — настроение встретиться с вельможей и решить государственный вопрос пришло в противоречие с необходимостью учесть мнение супруги, так что в конце концов птица опять вылетела из головы механического человека и перенеслась в другую комнату, в голову похожей кукле.

Целый день царь со свитой бегали по комнатам. В конце дня, весьма довольный, царь спросил у главного мудреца:

— А что поделывает та первая кукла, которая хотела спать?

— Вам не дано это знать, — развел руками главный мудрец, — вы выбрали другой мир, и миры ваши разошлись. Сознательный выбор человека определяет тот новый мир, в который он попадает. Идя против главенствующего качества в том мире, где вы находитесь, вы меняете миры.

— Но как же та кукла в первой комнате живет без птицы в голове? — удивился царь.

— Она двигается, и ест, и пьет, и делает дела, но — как тело без души.

— И много же я видел на своем веку тел без души, покорно следующих своей участи в унылом, предопределенном мире! — воскликнул царь.

— И таких большинство, — склонил в согласии голову мудрец, — с виду похожие на людей, эти тела, словно пустые лодки, влекомые по морю мощным кораблем, или словно дома, в которых не горит свет. Но имейте в виду, повелитель, пустые дома всегда ждут хозяев. И хороший градоначальник пустые дома не сносит, но чинит и сохраняет для жильцов, когда придут. И те из людей, кто попадут в город, где много пустых домов, не должны заходить внутрь их, и брать чужое и хозяйничать, только потому что хозяев в домах нет. Будьте снисходительны к куклам, повелитель, когда встретите их вокруг себя в мирах, — помните: переходя из одного мира в другой, и вы каждый раз оставляете за собой в покинутом мире пустую куклу.

Царь задумался.

— Но если качество миров разное, — сказал он, — значит ли это, что в некоторых мирах у меня получится просто и естественно делать то, что для меня полезно и хорошо, а в других мне придется для этого применять усилие, переступать через себя?

— Вы поняли совершенно правильно, повелитель, — снова поклонился царю Главный Мудрец, — миры есть высшие и низшие. В низших вам надо много работать и страдать, чтобы улучшить свое состояние и подняться в лучший мир. Вам надо часто идти против основного качества того мира, в котором вы оказались. В низших мирах — мирах-пустырях — вы найдете вокруг себя мало душ, но много бездушных кукол. И самые низшие из этих миров покажутся адом, населенным демонами. Но стоит вам подняться из низших в высшие миры, как вы начнете действовать легко и непринужденно, и часто, не применяя никаких усилий, будете естественным образом получать то, что вам приятно и удобно. И в таких мирах встретите вокруг себя много живых, любящих вас душ…»

— Мама! — позвал из кровати маленький Ли-Вань, — А как правильно сделать так, чтобы все время менять миры только на лучшие?

Мама наклонилась к Ли-Ваню, поцеловала его и сказала: «Я научу тебя этому завтра. Теперь надо спать».

И Ли-Вань проснулся.

В белом, вместо обычного оранжевого одеяния, в сопровождении двух старших братьев, державших над его головой пальмовые ветви, Ли-Вань по неровным ступеням крутой каменной лестницы спустился к морю.

Было утро; воздух пах водорослями и морской пеной; по поросшей плесенью каменной плите перед входом в пещеру тихо шлепала вода; море за скалами блестело, летучие рыбы играли с прыгающими в воде бликами солнца… Отвернувшись от красоты встающего дня, Ли-Вань вслед за монахами вступил в тень морской пещеры.

Его провели в большую залу с блестящими от вкраплений кварца каменными стенами. Когда глаза привыкли к темноте Ли-Ваню показалось, что он находится во внутренностях огромной живой рыбы — стены бугрились розовыми наростами; покрытые испариной, они выпирали, образовывали ниши, переплетались, — и, казалось, сжимались и разжимались в такт звучавшему приглушенно прибою.