Ник Гали - Падальщик

Монах подождал, пока машины проедут, и продолжил:

— Будда говорил, что если слишком сильно натянуть струну, струна лопнет, но если слишком ослабить ее, она бессильно провиснет и не издаст ни звука. И так, для того, чтобы извлечь с помощью струны приятный уху звук, нужно в каждый момент мелодии в нужной степени натянуть ее — не слишком сильно, не слишком слабо. В живописи же видимые человеческому глазу цвета мира отличаются друг от друга степенью присутствия в них белого цвета — по-иному, тоном. И, как в идеальной картине цвета фрагментов композиции должны быть идеально подобраны один к другому, а свет и тень плавно чередоваться и переходить друг в друга, — так и в совершенном мироздании образованные из тела первоначальной Творящей Силы фрагменты должны быть наполнены светлыми и темными тонами в нужной пропорции. Для этого каждый цвет, которым пишется та или иная деталь фрески, должен иметь правильный тон — нужную степень присутствия в себе белого или черного. И вот, Творящая Сила, словно художник, вновь и вновь подходящий к творению, играет в Лилу, переделывает тона тех деталей картины, которые до сих пор не доведены в ней да совершенства.

Ли-Вань пошевелился:

— И люди, по-вашему, это именно те детали мироздания, которые еще не вписались в общую картину правильным тоном?

— Да, — монах ясно взглянул на него, — Добро и Зло суть лишь белая и черная краски в палитре Творящей Силы. Они независимы от Нее. В процессе игры Творящая Сила пользуется и той, и другой красками, чтобы подправлять тона несовершенной части творения.

— Я не понял, — наморщил лоб Ли-Вань, — Объясни мне еще раз лучше. Как Творящая Сила рисует добром и злом?

Монах поставил чашку на стол.

— Представь себе ту часть мироздания-фрески, — сказал он, — на которых баланс света и тени уже идеален, — в этой части фрески Творящая Сила не хочет больше ничего менять. Творящая Сила уходит из этой части творения. Как художник, весьма довольный основной, удачно получившейся частью работы, творящая сила перестает заниматься этой частью картины и полностью сосредоточивает свое внимание на других фрагментах творения — тех, которые еще требуют исправления. Она желает трудиться лишь над теми частями фрески, в которых совершенный тон — нужная степень присутствия Добра и Зла — еще не достигнута.

Голос монаха вдруг сделался похож на эхо лесного ручья в тишине леса. Он стал объемным, в нем послышалось пение птиц на заре, шелест утренней травы, жужжание пролетающей над поляной пчелы. Ли-Вань растерянно завертел головой, стараясь найти источник этих звуков, потом понял, что сама речь старика удивительным образом превращалась в его голове в успокаивающие голоса природы.

И снова он подумал: сумасшествие Бань-Тао?

Он потряс головой, желая сбросить наваждение.

— По-твоему, выходит глупость, — сказал он грубо, — выходит, есть такие ситуации, в которых человек может исправить себя злом.

— Таков закон Лилы. Повторяю тебе: в игре Лила добро и зло — только две краски, сами по себе они не хорошие и не плохие Абсолютным благом для Творящей Силы является лишь конечная красота. Подумай о гармонии в музыке, о симметрии в узоре — создать гармоническое напряжение между элементами мироздания невозможно без того, что ты называешь злом.

Монах замолчал.

— Расскажи мне еще о Лиле, — попросил его Ли-Вань, — расскажи мне про Яхи.

Старик кивнул, ладонями вниз положил на стол прозрачные кисти рук: Голос его стал тише.

— Яхи — сущность вне игры Лила. Как опустившийся за жемчужинами на дно моря ныряльщик привязывает к ноге веревку и оставляет ее конец слуге в лодке, так погрузившаяся во тьму несовершенства Творящая Сила оставляет часть себя в Яхи. Яхи не участвует в игре, он лишь беспристрастный Хранитель ее правил. Семь Будд — семь Великих Учителей — просветляет Яхи на земле за три с половиной тысячи лет — с момента, когда в середине цикла погружается несовершенная часть творения в землю, — и семь путей к свету из земли открывают Будды один за другим Творящей Силе, воплощенной в несовершенную часть творения. К концу же цикла, когда прошли все семь Учителей, Яхи спускается на землю и выводит остающуюся в земле несовершенную часть творения сам — и тем всякий раз спасает Творящую Силу и красоту, которой еще надлежит родиться, от небытия. Но этот последний особый путь к свету, который покажет людям Яхи, в отличие от всех предыдущих, лежит сквозь тьму земли.

Учитель выпрямился.

— Это как если бы крестьянин очистил поле от испорченных и зараженных плодов, готовясь засадить поле вновь; или как если бы художник в конце рабочего дня растворил на фреске неудавшиеся ему фигуры смоляным раствором и перенес бы фигуры вновь в свою голову, сделав их таким образом идеальными в замысле для следующего дня работы. Так Яхи подготавливает следующий цикл игры Лила.

Ли-Вань задумался.

— А в чем заключается в нынешнем цикле игры Лила задача Хранителей?

Старик степенно кивнул, давая понять, что приступает к этой части пояснения:

— В нынешний цикл, — сказал он, — несовершенная часть Творения — это человеческий род. В людях воплотилась в этот раз на земле Творящая Сила. Три с половиной тысячи лет назад, то есть ровно посередине цикла, люди, — как и положено по правилам Лилы, — начали спускаться в землю — и на земле стали рождаться те, кто не полностью пребывал на свету, но имел соприкосновение с землей. Первые из таких людей появились в Великом Царстве на Западе, и правитель Царства, узнав об этих людях, повелел выявлять таких, брать под стражу и отправлять в тюрьму. Вскоре в заточении таких людей оказались десятки тысяч, — через некоторое время они подняли восстание и бежали из плена — из Царства в земли пустыни. Во время их скитаний Яхи открыл одному из них, — первому из людей, — тайну Лилы. Человек, которому он открыл ее, стал Первым Светлым Учителем людей.

Монах помедлил и отпил чаю.

— Яхи не только открыл первому Светлому Учителю людей свою тайну, но и приказал ему построить в пустыне Небесные Врата — дверь, через которую Яхи мог бы снова в конце цикла войти на землю. Врата эти напоминали большой обитый золотом сундук, — внутри их лежали пять золотых пластин, — каждая содержала одно из Пяти Откровений, которые Яхи сообщил Учителю.

Старик помедлил.

— Чтобы Врата не смогли открыть посторонние, Яхи указал Учителю семерых избранных и сделал так, что только в их присутствии Врата могли открыться. Семеро повсюду сопровождали Врата; звались семеро левиями. Левии стали первыми Хранителями тайны Яхи несколько раз в истории Врата пытались открыть без их участия, и всякий раз это приводило к ужасным катастрофам.