Аллер. Том 6 - Олег Сынков

В некоторых частях числилось по несколько сотен воинов, хотя на деле там находилось едва ли пятьдесят человек. Остальные имена были записаны только в документах, а жалованье за них годами получали командиры. В других местах оружие хранилось настолько плохо, что большая часть была просто испорчена.

Чиркир пришёл от этого в ярость. Он лично посетил несколько гарнизонов и устроил там такие проверки, после которых многие командиры предпочли бы оказаться на пенсии вместе со своими бывшими сослуживцами. Но, в отличие от старых начальников, он не ограничивался наказаниями. Он требовал, чтобы каждому подразделению дали возможность исправить недочёты.

Его приказ был простым: армия должна стать не многочисленной, а настоящей.

Солдаты начали проходить обучение по новым правилам. Их учили не только владеть оружием, но и действовать в строю, выполнять приказы без лишней самодеятельности, оказывать помощь раненым и поддерживать порядок среди гражданского населения. Особое внимание уделяли дисциплине. Раньше многие воины считали, что служба даёт им право безнаказанно отбирать еду у крестьян, требовать деньги у торговцев или грубо обращаться с жителями. Теперь за подобные поступки их могли лишить жалованья, разжаловать или отправить под суд.

Поначалу солдатам это не нравилось. Они привыкли к прежним порядкам и не понимали, зачем менять то, что существовало десятилетиями. Но постепенно стало ясно, что новая система приносит пользу. В отрядах уменьшилось воровство, командиры стали лучше следить за подчинёнными, а жители тех земель, где стояли гарнизоны, перестали смотреть на армию как на сборище грабителей.

Картис и Блориф взялись за войска с особым рвением. Они часто спорили до хрипоты, разбирая отчёты, карты и донесения. Картис считал, что главной силой армии должны стать хорошо обученные пехотные части, способные удерживать и защищать города. Блориф же настаивал на развитии разведки и мобильных отрядов, которые могли бы быстро появляться даже в тылу врага.

Прошла неделя.

Вот и настал тот день. Моя Милира родила мальчика. А я далеко от неё и от него. Но теперь настала очередь мне ломать голову, какое имя дать мальчику. Конечно, у нас с Милирой были разговоры на эту тему, но мы никак не пришли к единому мнению. До самого последнего момента мы так и не знали, кто родится. А имён было много — и для мальчиков, и для девочек.

Я сидел у себя в кабинете, перебирал местные имена, и ни одно мне не нравилось. И я решил подобрать ему необычное имя. Ну конечно же земное — здесь о таких именах мало что знают. Хотя мне попадались люди с именами, очень похожими на русские.

И я нашёл такое имя, которое устроит и местных жителей, и меня. Валера, но назову по-местному — Валер, без окончания на букву «а».

ВАЛЕР — вот такое имя я дал своему сыну, которого родила Милира.

Записал видео и отправил домой, на Фадамар. Я думаю, имя должно понравиться и Милире, и моей маме, и отцу.

После этого я ещё долго не мог оторваться от экрана. Мне хотелось увидеть их реакцию, услышать голос Милиры и хотя бы краем глаза взглянуть на сына. Сообщение долго не отправлялось, несколько раз прерывалось, и я уже начал думать, что видео не дойдёт.

Наконец на экране появилось подтверждение: запись доставлена.

Я откинулся в кресле и прикрыл глаза. Передо мной сразу возник образ маленького мальчика — моего сына. Я представлял его крошечные пальцы, сморщенное личико и тёмные волосы, которые он, наверное, унаследовал от меня. Мне было трудно осознать, что где-то там, на Фадамаре, появился человек, связанный со мной сильнее, чем кто-либо другой.

Через некоторое время пришёл ответ от Милиры. Сначала появилось короткое сообщение:

«Мы посмотрели видео. Имя необычное».

Я улыбнулся. Знал, что она не станет сразу соглашаться со мной. Милира всегда внимательно относилась к именам. Она считала, что имя должно не просто красиво звучать, но и защищать человека, помогать ему в жизни, напоминать о его семье.

Следом пришло ещё одно сообщение:

«Валер… Мне нравится. В нём есть что-то сильное. Думаю, наш сын привыкнет к нему».

Теперь я сидел и думал, что скоро посыплются поздравления, а я просто хотел бы увидеть своими глазами сына в этом мире. Но тут поймал себя на мысли: а мой ли это сын вообще?

Тело и гены точно не мои, но разум-то мой, значит, и сын мой, — пришёл я к однозначному выводу, а потом и к заключению.

Милира прислала теперь видео, где снимала голенького нашего сына. Всё было у него при себе, как у настоящего будущего мужчины. Голова была покрыта уже волосами, и они были чёрного цвета. Значит, волосы унаследовал он мои, а насчёт лица — ну что тут скажешь: и моё присутствует, и от Милиры кое-что досталось сыну. В общем, рано говорить, на кого он похож.

Я радовался так, будто и правда в первый раз стал отцом. Незабываемое чувство было у меня ещё там, на Земле. И здесь оно снова повторилось.

А к вечеру у меня уже не было отбоя от поздравлений с рождением сына. Поздравляли все, даже совсем незнакомые мне люди. Но не могу же я всех знать в лицо, а вот говорят, Александр Македонский знал имя каждого своего солдата. Может, это и правда, а может, и нет. Но он оставил свой след в веках на Земле.

Но среди всех поздравлений одно сообщение заставило меня насторожиться. Оно пришло от Берара — конечно, я удивился. Он что, не мог так