Аллер. Том 6 - Олег Сынков

Глава 22

— Теперь мы можем отправиться на любой полигон, на любую планету, — сказал я.

— Мы согласны. Предлагаю провести испытание прямо здесь и не откладывать, — ответил Блориф, направляясь к порталу.

Я остановил его жестом.

— Генерал Блориф, мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз. Без свидетелей.

Блориф посмотрел на Мириста. Тот лишь пожал плечами, а затем опустил их, словно показывая, что не понимает причины такого разговора.

— Хорошо. Я останусь, — произнёс генерал.

Когда остальные покинули кабинет и дверь за ними закрылась, я не спешил начинать беседу. Мне хотелось, чтобы первые вопросы задал сам Блориф. Пусть он самостоятельно сформулирует свои сомнения, а не подстраивается под мои объяснения.

Он выдержал паузу, но вскоре всё же заговорил:

— Аллерсавр, объясните наконец, что вы задумали. Я прекрасно понимаю, что всё это происходит не без вашего участия.

— Хотите услышать правду, Блориф?

— Разумеется.

— Но она может оказаться для вас неприятной.

— Думаете, все эти разговоры для нас приятны? — нахмурился Блориф. — Сначала вы упоминаете полигон, затем требуете остаться наедине. Я не ребёнок, Аллерсавр. Говорите прямо.

— Хорошо. Вы уже поняли, что ваша армия сражается недостаточно эффективно. У солдат нет стимула. Они исполняют приказы словно из-под палки, потому что не доверяют своим офицерам.

— Это ваше мнение?

— Не только моё. Это видят противники, союзники и, что хуже всего, сами солдаты.

Блориф сжал зубы, однако перебивать меня не стал.

— Скажите, кто занимает офицерские должности? — продолжил я. — Я спрашиваю не о званиях, а о происхождении. Кто эти люди?

— Представители поместной знати. Так было всегда, Аллерсавр.

— Вы тоже происходите из знатного рода?

— Когда-то происходил.

— Почему вы говорите «когда-то»?

Блориф на некоторое время замолчал, словно решал, стоит ли отвечать. Наконец произнёс:

— Я был единственным сыном в семье. После смерти отца наше семейное дело прекратило существование. Я выбрал армию, и вместе со мной закончилась наша родовая линия.

— Вот именно. Вы попали в армию не ради сохранения семейного влияния и не ради получения выгодной должности. Вы пошли служить, потому что считали это своим предназначением. А у восьмидесяти процентов ваших офицеров есть связи с родами, которым принадлежат земли и власть. Они пришли в армию не для службы, а ради укрепления положения своих семей и собственного обогащения.

— А у вас всё иначе, Аллерсавр? Вы ведь сами принадлежите к роду правителей.

— Я исключение, Блориф. Ещё мой брат — и больше никого. В Фадамарской федерации почти тысячу лет нет титулов и наследственной знати. Люди добиваются положения благодаря способностям и труду. Не благодаря фамилии, не из-за высокого положения отца и не потому, что дед оставил им целую область.

Я поднялся и начал ходить по кабинету. Блориф молча следил за мной.

— У нас нет казнокрадства, потому что всё открыто. Каждый знает, откуда у человека средства, на что он их тратит и чем вообще живёт. Даже наша семья постоянно находится на виду. Мы не можем требовать для себя особых условий, а от остальных — безоговорочного подчинения.

— Вы хотите сказать, что ваши офицеры честнее моих?

— Я хочу сказать, что наша система устроена таким образом, чтобы нечестному человеку было сложно скрыться, а талантливому — проще продвинуться. Это не одно и то же.

— И как вы собираетесь внедрить такую систему у нас? — спросил Блориф. — Уничтожить знать? Разогнать офицеров? Передать командование людям, которые никогда не держали оружия?

— Я не собираюсь одним распоряжением разрушать вашу армию и тем более не намерен заменять опытных командиров случайными людьми. Но нынешний порядок невозможно сохранить, если вы действительно хотите победить.

— Вы говорите так, будто исход войны уже предрешён.

— Пока нет. Но если ничего не изменится, он станет очевидным.

После короткой паузы Блориф сказал:

— Солдаты не доверяют офицерам. Думаете, я этого не замечал?

— Думаю, вы замечали. Но привыкли считать это обычным недовольством. Однако это не просто недовольство. Между теми, кто отдаёт приказы, и теми, кто должен погибать, исполняя их, образовалась пропасть.

— Вы выражаетесь слишком жёстко.

— Потому что мягкие слова ничего не исправят.

Он снова взглянул на меня. В его глазах появилась настороженность, но к ней примешалось любопытство.