Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых

— Вот, возьмите!

Он передал гостье бокал с горячим безалкогольным глинтвейном, помня о змеиной природе сидящей рядом с ним женщины, тяжело переносившей холод.

— Благодарю, — улыбнулась нага и сделала несколько маленьких глотков, зажмурившись от удовольствия. — Чувствую себя почти как в Вене.

— Вы скучаете по Австро-Венгрии?

Вопрос слетел с его губ, и Тимус уже мысленно ругал себя, что полез в личное пространство, нарушая очарование момента.

Гувернантка принцессы колебалась недолго, прежде чем ответить:

— Не сказала бы, что привязалась к месту. Скорее к людям. В вашей столице холоднее и слякотнее, чем в Австро-Венгрии. Но отношение ко мне здесь человечнее, чем где-либо. Однако есть кое-что, по чему я и впрямь скучаю.

— По чему же?

— По сладостям, — произнесла она, и голос её потеплел.

Тимус подался вперёд.

— Правда? Никогда бы не подумал. И что же вам по вкусу?

— О! — Она мечтательно закатила глаза. — Торт «Захер». Представьте: плотный шоколадный бисквит с прослойкой из абрикосового джема, покрытый глянцевой глазурью из тёмного шоколада. Это потрясающе вкусно. Его даже в Вене делает только один кондитер, и тот специально для императорского двора.

Она перевела дыхание и принялась загибать пальцы.

— Ещё «Крапфены». Мягкие пончики с абрикосовым джемом или ванильным заварным кремом, посыпанные сахарной пудрой. Их готовят только в сезон карнавалов.

Тимус кивнул, не перебивая.

— И третье, пожалуй, торт «Эстерхази». Его готовит главный кондитер рода Эстерхази. Пять миндальных коржей, пропитанных сливочным кремом с коньяком, а сверху шоколадная сеточка.

Она замолчала, и на губах её мелькнула смущённая улыбка.

— Боги, я однажды съела весь торт в одиночку. А Мария Теодора прикрыла меня, сказав, что случайно столкнула поднос с тортом.

Глаза у неё блестели, и она невольно облизнулась, будто попробовала крем на язык. Тимус смотрел на неё и ловил себя на том, что улыбается. Слишком искренне, слишком по-живому она рассказывала о пустяках. Глядя сейчас на эту восторженную женщину, никто бы и не узнал смертельно опасного бойца, последний рубеж обороны императорских детей.

Тимус продолжал умело слушать, изредка задавая вопросы. Сам же решил, что сделает. В следующую вылазку, когда отряд пойдёт через австро-венгерские земли, он остановится в Вене. Пусть это лишний риск, пусть придётся тащиться через полгорода под чужой личиной, он разобьётся в лепёшку, но добудет хотя бы одну из перечисленных сладостей.

Чего не сделаешь ради понравившейся женщины.

С уходом ректора среди первокурсников нарастал ажиотаж. Что интересно, страха никто не проявлял. Наоборот, будто адреналиновые наркоманы, все начали обсуждать, могут ли привлечь студентов к отражению нападения на академию.

— А ну цыц! — гаркнул на всех Капелькин, оставшийся с ними по предписанию, по прямой инструкции протокола «Цитадель».

Как бывший боевой архимаг, Капелькин быстро прикинул возможные пути нападения, а потому принялся раздавать команды:

— Усольцев, ко мне! В случае чего работаешь линзой. Угаровы…

Я, Эльза и Эсрай обернулись к нему.

— Мать вашу, вас же теперь трое… — выругался куратор, но быстро взял себя в руки. — К окнам по одному. Урусов, страхуешь Эльзу. Инари, за тобой четвёртое окно. Мерзликина, при поддержке оборотней — к пятому. Остальные стаскиваем лавки ближе к кристаллу-анализатору и располагаемся там.

Все первокурсники пришли в движение, выполняя чёткие, спокойные команды куратора. Понятно, что это никак не мешало переговорам между собой, а потому даже наша компания, расположившись полукругом возле окон, умудрялась обсуждать происходящее.

— Да каким идиотам только пришло на ум нападать на столичную академию? Это же пригород столицы. Гарнизону сюда добираться меньше часа на автомобилях, а уж летом и подавно быстрее. А с учетом нашего контингента учащихся, через четверть часа здесь будет группа быстрого реагирования, причём, скорее всего, приписанная к Имперской Службе Безопасности. Это же форменный идиотизм, — перечислил я собственные аргументы.

— Может, кому-то уже терять нечего, — пожала плечами Эльза.

— Или это какая-то проверка, — предположила Эсрай. — Мало ли, учения проводят, чтобы посмотреть, кто как отреагирует и поведёт себя в критической ситуации. А нас не предупредили. Ты посмотри на Капелькина: он даже бровью не повёл. Спокоен, сосредоточен, без единого признака паники.

— Капелькин — не показатель, — хмыкнул Павел. — После того как он умудрился полетать верхом на хтонической твари и окунуться в жерло вулкана, ему, знаете ли, думаю, все остальные нападения всё равно что слону дробина.

— Так, Угаров и компания, прекращаем обсуждать меня в моём же присутствии, — скомандовал куратор.

Развить мысль дальше он не успел, ибо прибежал кто-то из преподавателей и принялся что-то шептать ему на ухо. Здесь даже наш слух оборотней не помог, ведь и преподаватели не лаптем щи хлебали, поставив от прослушки полог тишины. Капелькин выслушал всё, что ему сказали, а после кивнул и обернулся к нам:

— Значит, так, господа первокурсники, алкоголики, адреналиновые наркоманы и умельцы на всякие глупости. По вновь поступившей информации, академию атакует некое растение, похожее на шипастый ядовитый плющ. Оно не на шутку сцепилось с нашей живой изгородью. Если эта дрянь — дело кого-то из ваших рук, то выходим и признаёмся. Никаких санкций, взысканий или, не приведи боги, отчислений не будет. Напротив, тварь оказалась на удивление живучей и боеспособной. Обещают непрофильным магам засчитать в зачёт курсовой. Либо же, если вы природник — дипломной работой, но есть одно условие. Вы должны угомонить своё творение.

Среди первокурсников стояла гробовая тишина.

— Даже если вы не помните, как это творили, и сделали это на спор по пьяни — на голубом глазу, всё равно творение должно признать своего создателя.

Первокурсники поглядывали друг на друга, однако же хранили молчание.

— Точно никто? — особенно взгляд Капелькина задержался на нашей компании. — Я бы, Угаров, на вашу банду подумал, тем более что у нас Урусов природник неслабый.

— Владимир Ильич, — заговорил Павел, — пить-то мы пили, но на свадьбе у Угаровых и сегодня на учёбу прибыли оттуда. Так что если бы и появилась такая изгородь, то где-то на болотах под Химерово. Это не наших рук дело. Думаете, я упустил бы возможность дипломный проект на халяву защитить? Да не в жизнь. Я думаю, и не я один. Тут бы тоже желающих хватило, да только выходить против голодной твари неизвестного происхождения тоже дурных нет. Тем более это всё равно что с двумя сцепившимися псами: их развести только хозяева могут.

А я обдумывал сказанное куратором. Ядовитый плющ у меня нынче ассоциировался исключительно с альбионской королевской четой, ибо оба раза при встрече они использовали данный конструкт для уединения. Похожие мысли, видимо, блуждали и у Эльзы, потому что