Эхо отражений - Геннадий Борисович Марченко
— Дальний родственник Марии Андреевны. Она мне вот и ключи оставила, второй экземпляр, — тряхнул я связкой из двух ключей.
— Да-а? Что-то Маша раньше не говорила, что у неё есть родственники… А откуда ты такой взялся?
Хм, интересно, когда я вернусь, та Фёдорова, старуха, узнает меня? В смысле, якобы родственника Росси из 1975 года. Ведь эта ветка истории изменится, и я попаду, выходит, в изменённую реальность. Не забываем про «эффект бабочки».
— Из Москвы, на денёк приехал проведать родственницу, сегодня вечером обратно уезжаю. Вот дождусь Марию Андреевну с работы, попрощаюсь — и на вокзал.
— Вот оно что, — дёрнув пару раз подбородком, поджала губы Тамара Яковлевна. — Ну ладно, спрошу у Машки про родственника.
Я про себя усмехнулся. Нет, всё-таки в Фёдоровой умер сотрудник контрразведки. Шпиёнов ловить — это для неё самое то.
Мария Фёдоровна появилась примерно час спустя. С хозяйственной сумкой, наполненной продуктами. Выгрузила в уже знакомый мне холодильник «Бирюса-5М» две пирамидки молока, бутылку кефира с зелёной крышечкой из фольги, связку сосисок, в хлебницу отправились буханка «Бородинского» и половина «Нарезного».
А торт «Ленинградский» Росси сразу поставила на стол, заявив, что это к чаю.
— Раз уж ты меня дождался, то напоследок накормлю тебя как следует. Как ты относишься к макаронам с котлетами?
К макаронам с котлетами я относился положительно, и минут через двадцать мы уже уминали сваренные только что рожки с извлечёнными из холодильника и разогретыми котлетами с моей любимой «канцерогенной» корочкой. А потом пили чай с тортом. Весьма, кстати, вкусным. Даже от второго куска не отказался, хотя и не относил себя никогда к сластёнам.
И во время ужина, и после него ещё несколько часов кряду мы говорили. Она всё больше спрашивала, а я отвечал. Учитывая, что моей собеседнице были подвластны лишь путешествия в прошлое, она испытывала неподдельный интерес, расспрашивая о будущем.
В основном её интересовали будущее как СССР/России, так и мира. Пришлось чуть ли не в деталях рассказывать то, что я знал о Перестройке, августовском путче, годах правления Ельцина и эпохе его преемника. Когда я дошёл до спецоперации и её последствиях, и без того хмурая женщина стала совсем грустной.
— Неужели, начиная такую заваруху, нельзя было предвидеть, во что это может вылиться? — спросила она то ли меня, то ли просто мироздание.
Я пожал плечами:
— Повелись на предложение о переговорах. Думали, враг морально раздавлен и согласится на любые условия. А там Запад конкретно вписался, буквально напичкав Украину оружием. И если сначала что-то решали танки и самолёты, ну и люди, само собой, то через год-два война превратилась в противостояние дронов и беспилотников. Они умудрялись запускать БПЛА за тысячи километров от линии фронта, бомбя Поволжье и Урал, выводя из строя нашу тыловую инфраструктуру. Ну и мирные люди гибли, не без этого, включая стариков и детей. Наши вроде как по официальной информации бомбили военные аэродромы и предприятия ВПК, а они — наши мирные города.
— Куда же смотрела ООН?
— Как куда? Осудила Россию, естественно, за якобы нападение на мирную и беззащитную Украину. Не замечая, как те годами превращали в пыль непокорный Донбасс. Если уж такая пьянка, как по мне, если уж решили покончить с националистами на Украине — то делать это нужно было быстро и беспощадно. Стояли под Киевом, который уже готов был сдаться, но купились на просьбу о переговорах… В общем, Великая Отечественная долилась меньше, чем наше противостояние с Украиной и коллективным Западом. И неизвестно, когда всё это закончится. Сотни тысяч мужиков и молодых ребят в земле, славяне истребляют друг друга на радость англосаксам и прочим рептилоидам…
— Кому-кому?
— Ну это я так, — смущённо улыбнулся я. — Есть такая теория заговора, будто миром правят рептилоиды, пришельцы, маскирующиеся под людей. Бред, конечно, но даже у такой бредовой теории есть немало последователей.
Расстались мы уже за полночь. Я был настолько измотан, что, вернувшись в свою комнату, даже проигнорировал принятие душа. Успел только скинуть с себя одежду и рухнул в постель, тут же провалившись в сон без сновидений.
Впереди были Новый год и следующее полнолуние, которого придётся ждать целый месяц. На Новый год я всё-таки уговорил родителей приехать в Питер, тем более мама давно рвалась посмотреть, как я тут обустроился. Всё равно по всей стране длинные выходные, вот и поживут пару дней у меня. Будут спать на диване, а я вон на кровати неплохо устроюсь. За эти два дня покажу им питерские достопримечательности, свожу в «Эрмитаж» и «Русский музей».
Кстати, нужно будет небольшой ёлочкой озаботиться, желательно живой, чтобы по комнате шёл запах хвои и смолы. Вон в тот угол поставлю, там как раз свободный пятачок.
Тут же в сознании возникла картинка, будто бы я Новый год справляю с Катей Зориной. Причём в нынешнем, современном Петербурге. Сидим в «Парадная №7», как когда-то с Марусей Ге, и под блюда с говорящими названиями ведём неспешную беседу. Вот только перетащить девушку сюда, Петербург XXI века, не получится. Во всяком случае, меня в этом заверила предыдущая владелица этой комнаты и зеркала, соответственно. Что ж ты, неизвестный венецианский мастер, не подсуетился? Мог бы сделать проход в будущее для гостей фамилии Росси.
30-го утром, в последний рабочий день уходящего года, отправляясь на работу, встретил во дворе Эльвиру-Лену, садившуюся в свою «Мазду».
— Привет! — махнула она мне рукой, не спеша захлопывать дверцу.
— Привет! — кивнул я. — А ты куда в такую рань? Тебе же вроде на работу не нужно.
— Домой еду, в Рязань. Хочу Новый год с мамой встретить. Приболела она. И так уж одна каждый раз Новый год встречает, родни-то у нас там близкой и нет никого. Она по телефону всё спрашивает, когда я приеду, я и подумала, что чем тут в клубешнике опять в дым напиваться, лучше с мамой в кои-то веки праздник встретить. Решила пораньше выехать, чтобы к обеду уже дома быть. А ты где встречать будешь?
— Да здесь, где ж ещё. Но с родителями. Позавчера созванивались, должны завтра приехать.
— Здорово придумали… Заодно Питер им покажешь. Ну, удачно встретить Новый год!
31-го утром я встречал своих на вокзале. Прибыли они налегке, поскольку я предупредил, что все продукты куплю по списку, заранее продиктованному мамой, и своё обещание сдержал.