Эхо отражений - Геннадий Борисович Марченко
Билет обошёлся мне в 25 копеек. В общем, выданные мне на карманные расходы деньги Росси я тратил нещадно, учитывая, что в буфете кинотеатра купил ещё и молочный коктейль.
Сам же фильм произвёл неоднозначное впечатление. Наверное, для этого времени сюжет, пародирующий шпионские боевики с Джемсом Бондом, был на уровне, но мне как-то скучно на это было смотреть. Спасала разве что игра Бельмондо, на которого и так-то без смеха смотреть нельзя. Короче говоря, для общего развития комедию можно было посмотреть, но никакой смысловой нагрузки, как любят выражаться некоторые критики, она точно не несла.
Ну так это на Западе кино снимают, чтобы развлекать зрителя, а у нас, в стране победившего социализма, кинематограф чуть ли не с первого дня существования государства был средством пропаганды, играя огромную роль в формировании массового сознания и воспитании граждан. Недаром Владимир Ильич отметил: «Из всех искусств для нас важнейшим является кино».
Так, ладно, бог с ней, с нагрузкой, отдохнул немного в тёмном зале полупустого кинотеатра — и то хорошо. А до визита на Гороховую оставалось ещё порядка трёх часов. С новыми силами направил свои стопы в «Летний сад», купив по пути в подворотне у бабушки жареных семечек, которые та насыпала мне в бумажный кулёк. Хотелось побродить по тихим аллеям, спрятаться от всё ещё жарившего солнца. Старею, наверное.
Парк располагался на небольшом острове. Зелень, тишина, скульптуры вдоль аллей, фонтаны, удобные лавочки с изогнутыми спинками… В рабочий день посетителей здесь было не так много, как вероятно, бывает в выходные, но всё равно хватало. В основном пенсионеров, в том числе и бабушек с внуками.
Сел на лавочку в тени старой, с искорёженным стволом и бородавкой-капой на нём липы, вытянул ноги, откинувшись на спинку, принявшись методично поглощать семечки. Шелуху бросал в стоявшую рядом с лавочкой урну, правда, та не всегда долетала до цели. Это-то меня и подвело.
— Гражданин, почему мусорите?
Откуда он появился, этот худосочный, молодой сержант? Только что его и в помине не было!
Я невольно подобрался, натянув на лицо извиняющуюся улыбку:
— Простите, немного промахнулся. Больше такого не повторится.
— Документики ваши можно посмотреть?
А вот уже совсем некстати.
— Так дома документы, я их с собой не ношу.
На мгновение в глазах сотрудника органов охраны правопорядка мелькнуло замешательство, но спустя секунду тот уверенно выдал, козырнув:
— Попрошу пройти со мной.
Это совершенно не входило в мои планы, и я предпринял попытку хоть как-то отбиться.
— Товарищ сержант, да из-за чего такой переполох? Из-за каких-то семечек? Ну я сейчас соберу всё, что мимо урны упало, и отправлю по назначению.
— А что это вы так всполошились? — прищурился милиционер. — Ещё и лицо какое-то побитое… Ну-ка, гражданин, вставайте, и пройдёмте в отделение. Там разберёмся, кто вы такой.
Твою же мать… Понятно, что мои настоящие документы им не увидеть, они остались в моём будущем. Имя и фамилию могу придумать от балды, как и место жительства. Но они будут проверять, сделают запрос, и окажется, что никакого Петра Петрова (допустим, я так назовусь) в Питере по указанному адресу не проживает. Они вообще обо мне никакой информации не найдут. В итоге выяснится, что я иностранный шпион. Сейчас, конечно, не 38-й, но всё равно хорошего мало. Особенно на фоне того, что у меня в кармане находится смартфон из будущего. Хорошо хоть пауэрбанк не прихватил, больно уж тяжело его таскать. Вот тебе и шпионская аппаратура, которой ещё нет в СССР.
Все эти мысли пронеслись в моей голове в мгновение ока, и я понял, что единственный возможный вариант в этой ситуации — рвать когти. Но ан всякий случай сделал попытку надавить на жалость.
— Товарищ сержант, — скорчил я плаксивую гримасу, — да как же так-то? Сейчас девушка ко мне на свидание придёт, а меня нет. И что она подумает?
Во взгляде милиционера мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но тут же вновь сменилось решимостью.
— А это вам будет уроком на будущее. Впредь будете знать, как мусорить в местах общественного отдыха. И документы научитесь с собой носить. Хотя бы пропуск в учреждение или где вы там работаете… Поднимайтесь!
Пришлось с покаянным видом вставать. Вот только вид этот был обманкой, так как я в ту же секунду резко оттолкнул сержанта, отчего тот не удержал равновесия и плюхнулся ан задницу. А я те временем уже мчался к выходу из парка. В спину мне ударила трель свистка, отчего прыти у меня добавилось ещё больше.
Люди шарахались от меня прочь, никто не пытался задержать. Да и кому задерживать? Бабулькам с малышнёй? Правда, один мужик сел пятидесяти было дёрнулся в мою сторону, но я так на него рыкнул, что тот испуганно отпрянул.
— Стой! Стой, стрелять буду!
Я мысленно усмехнулся. Из пальца стрелять-то собрался? Уж я-то знал, что в это время милиционеры на патрулирование выходили без табельного оружия. И уж как-нибудь разглядел бы кобуру на боку сержанта, даже под полой форменного кителя. Но там ничего не было, это я точно помнил.
Вот и вход в парк… Или выход — это как посмотреть. Главное, что передо мной открывался прямой путь к подворотням, минуя которые, я мог выскочить на Гороховую. Уж планировку этого района я успел изучить, и не думаю, что полвека назад она, учитывая отсутствие здесь в будущем новостроек, была сильно другой.
Не знаю, как там в нынешней милиции с физподготовкой, но мне удалось оторваться довольно быстро, и думаю, что сержант не заметил, как я свернул в арку своего дома. Здесь я уже шёл шагом, хоть и скорым, с трудом удерживаясь от желания оглянуться через плечо. Во дворе только две девочки лет семи играли в расчерченные на асфальте классики, пиная сандалиями пустую пластиковую баночку из-под гуталина.
Поднявшись на свой этаж, я сунул ключ в замочную скважину, надеясь, что изнутри дверь не запирали, как это было в наш первый визит с нотариусом. Мне повезло, что-то внутри замка щёлкнуло, и я вошёл в коридор. Дверь прикрыл — и защёлка автоматически встала на место.
А вот в самой квартире люди были, так как навстречу мне шла не кто иная, как молодая — относительно молодая — Тамара Яковлевна. И бородавка возле левой ноздри выглядела ещё не так монструозно.
— А ты кто