Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых
При этом я не мог отделаться от ощущения, будто у меня в голове, где-то внутри черепа бегают муравьи. Множество касаний их лапок не просто нервировало, а вызывало неконтролируемое желание сбежать, вырваться. Но я усилием воли заставил себя не шевелиться, прекрасно осознавая, что каждое движение невидимой лапки — это касание крючком, спицей или зажимом, менявшимися в руках Рагнара по мере необходимости.
В какой-то момент я заметил, как Рагнар принялся тереть глаза. Мне плохо было понятно, каким образом он мог уставать, не имея физического тела. Однако это не мешало предку Юрия выполнять свою сложнейшую, кропотливейшую работу. Буквально на мгновение я увидел его таким, каким он был при жизни. В глазах горел огонь, кончик языка торчал из приоткрытого рта, а на висках собирались капли пота. Словно часовщик, собирающий сложнейший механизм с множеством деталей. Его самого явно захватила эта работа. А уж терпением Хаос его не обделил, раз он стал архимагом в просмотре вероятностей будущего. И тут меня накрыло.
Я видел чужими глазами. Сердце билось где-то у горла, ладони потели, но в груди, вопреки всему, теплилась цепкая, не желающая гаснуть надежда. Я находился на краю скального выступа. Вокруг плескались остатки моря. За спиной стояли маги, удерживающие незнакомые тактические артефактные щиты. Они будто создали сферу вокруг того, чьими глазами я смотрел, и заодно вокруг острова с небольшой рыбацкой деревушкой на берегу.
Стоило поднять глаза к небу, как я понял, что ощущение защищённости обманчиво и скоро мне придётся прощаться с жизнью. Вокруг сферы кружил десяток драконов. Красивые и грациозные, разных цветов, они то и дело выдавали залпы магических конструктов по защитной сфере.
Только теперь я понял, что нахожусь в теле женщины. Я видел полы шёлкового кимоно, впитывающие грязь, слышал звон чешуек кольчуги и тихий шёпот обнявшей свой живот женщины, молящейся истово:
— Помоги ему, умоляю! Я знаю, ты разумен! Помоги ему! Ты — великая сила и энергия! Помоги! Нам нужно продержаться до прихода Трайордана! Это же его сын!
Но купол слабел, истончаясь от слаженных атак. И тогда азиатка вынула из ножен катану и пустила себе кровь… Купол над головой вновь вспыхнул с новой силой, вызвав яростный рёв драконов.
— Он успеет. Он должен успеть. Он найдёт нас. Мы просто должны дождаться. Он никогда не оставит нас на произвол судьбы.
Где-то на границе зрения мелькнул комар, попытавшийся втиснуться между драконами. Его опалило струёй пламени, и он рухнул вниз. А после появился он. Грациозное, прекрасное создание, серебряный дракон с розовыми прожилками. Он уничтожал драконов, одного за другим обрывал крылья и лапы, выгрызал куски плоти.
Серебряный защищал своё. И, судя по тому, что дракона похожей конфигурации я создавал в качестве иллюзии в начале попадания в этот мир, видел я отнюдь не себя, а боевую ипостась собственного отца. К моим же воспоминаниям это относилось, поскольку я находился внутри: мать была беременна мной. Именно поэтому отец вступил в неравный бой с превосходящими силами противника и достойно потрепал их. Не знаю почему, но у меня было стойкое ощущение, что в этом бою мы победили. Как минимум потому, что я явно дожил до взрослого возраста, прежде чем попасть сюда.
Воспоминания схлынули, оставив после себя щемящую пустоту.
— Кем из всех драконов был ты? — Рагнар уже не стоял, он сидел, привалившись к стенке вихря хаоса и подпитываясь от неё. — Тот, серебряно-розовый?
— Нет, — я покачал головой, понимая, что сейчас разочарую ярла. — На момент этих событий я находился ещё в животе у матери, которая свято верила и молилась в ожидании помощи отца.
— Жаль. Нам бы такого против Таджа выставить, и у него не было бы никаких шансов. Ты его никак не можешь позвать нам на помощь?
Рагнар говорил с придыханием, будто о герое детской сказки, который должен был явиться и в одиночку спасти этот мир.
Я почувствовал знакомую горечь, осевшую на языке. Не знаю почему, но эти сравнения будто задели за живое. Вспомнились возгласы брата Секстуса, вспомнилось сравнение Тимуса. Все они видели во мне моего отца из прошлой жизни. И, как бы это ни было странно, лишь Инари воспринимала меня как самостоятельную единицу, а не приложение к отцу, и пыталась выстраивать отношения именно со мной.
И всё же пришлось ответить Рагнару хотя бы что-то в благодарность за его труды.
— К сожалению, вам достался не он, а я. Не бог, не Высший и даже не дракон, а так, серединка на половинку. Но, как бы то ни было, мир всё равно мой. А за своё хоть Утгарды, хоть Эсфесы всегда дрались до последнего вздоха.
Глава 18
Пауки спеленали Джорджину в кокон, и на спине одного из них горгу доставили через пустыню к месту, которое прежде Саптама пытался взять приступом с боевой десяткой Ордена и при поддержке тварей. Каменный полумесяц Саптама помнил по прошлому визиту. Но то, что скрывалось за защитной пеленой, видел впервые.
Перед допуском на чужую территорию с него взяли стандартную клятву крови, уместную по случаю: не причинять вреда дому, его обитателям, своему спасителю и всей его кровной линии. Клятва была здравая, поэтому Саптама дал её не задумываясь. Когда горячка боя и перспектива неминуемой смерти отступили, в нём вновь проснулась его исследовательская сущность. Уж больно было интересно посмотреть на место и его обитателей, выдержавших далеко неслабую атаку.
Саптама предполагал увидеть нечто вроде военной базы с казармами или загонами на самый крайний случай. Где-то ведь должна была обитать паучья армия. Да и питаться чем-то тоже. Каково же было его удивление, когда вместо военного городка он увидел укромную виллу без каких-либо признаков военного положения.
Внутри защитного поля имелась войлочная юрта, неглубокий пруд и даже подобие сада и огорода. Да там даже климатическая регуляция имелась с комфортной температурой, чем-то напоминающей мягкий средиземноморский климат.
«Неплохо так живут шаманы-отшельники», — оценил обстановку Саптама, с удивлением отмечая, что вся армия исчезла, будто растворилась в воздухе. Лишь пара пауков, что несли Саптаму и Джорджину, вошли на территорию виллы.
Отшельник сам внёс кокон с самкой горга в юрту, не выказав при этом никаких неудобств, а ведь самка горга весила больше центнера.
Внутри юрты пахло сухими травами и дымом, и у дальней стены на крюке висел бубен.
— Располагайся, — указал на кошму посреди юрты хозяин. Сам же при этом снял с себя тканевые накидки, скрывавшие его внешность, оставшись лишь в широких полотняных штанах, мягких кожаных сандалиях и безрукавке.