Последний - Виктор Стягъ

Долетели эти вести и до застав Виктора Долгорукого: офицеры сопоставили вывороченный суглинок с резнёй у пакгауза и сходу свернули мелкие патрули, готовясь к серьезной работе.

Селиван, вернувшись с причалов, полотняным платком вытер пот со лба и пересказал мне трёп из бараков. Если кто заденет Эшера, костоломы теперь сулили смерть, но за попытку тронуть его людей превратят в клейменный кусок мяса. На улицах заучивали одно правило: не трогай людей Последнего.

После акции в кабаке мы не стали задерживаться на лесопилке больше получаса. Мешки с заготовленной кониной, сухие коробки Дашкиных трав и металлургический инструмент мы переправили через южный канал на двух сцепленных бревнах. Наша новая глухая дислокация располагалась в двух километрах ниже по течению в сухом земляном бункере под рассохшимся тесовым навесом заброшенного кирпичного склада.

Физиологический резерв моего организма находился на отметке выраженного дефицита. Прошедшие сутки с подрывом фугасов у ям, четырнадцатисекундным пиком в кабаке и последующим переходом выжгли мышечный гликоген почти до нуля. Для поддержания базового обмена в три тысячи килокалорий в сутки мне требовался непрерывный приток углеводов и белков. Жирный бульон из конины с ячменной крупой, который Дашка варила на печурке, лишь частично перекрывал этот провал.

Селиван вернулся с разведки у южного моста ближе к трем часам дня. Его лицо было бледным, а движения предельными по аккуратности. Он сбросил в углу намокший от туманной мороси кафтан и выложил на сосновый щит две свежие вырезки из ведомостей штаба Долгоруких.

— На южном тракте встала регулярная армия, — негромко доложил Селиван, вытирая пальцы о передник.

Это не ополчение Вяземских и не ищейки Оболенских. Генерал Виктор Долгорукий подтянул к шлюзам два батальона тяжелой пехоты и специальную роту ведомственной безопасности. Я наклонился над картой. Долгорукие военный столп империи, державший под собой армию, фортификацию и ведомственную безопасность начали закрывать наш сектор по правилам классической войсковой операции.

Они не расклеивали указов о награде в сто золотых гривен, не вели уличных споров в чайных лавках и не засылали одиноких следопытов с духовыми трубками. Их штаб оценил меня не как беглого холопа или уникальный био-образчик, а как прорвавшийся автономный боевой модуль высшей категории опасности. Их цель заключалась не в мести или торговле. Армия Долгоруких пришла проводить точечную спецоперацию по изъятию и изолированию критически важного био-артефакта. Они перекрыли рогаткам все три моста, продолжал Селиван. На каждом посту стоят по дюжине бронированных воинов с ростовыми щитами и тяжелыми самострелами.

Сидят на рубежах и без лишней суеты сжимают кольцо — на уставе да войсковом порядке.

Я перетянул ремни кафтана. Медные бляхи под сукном сидели плотно, двухствольный метатель на левом предплечье встал на зацеп, а под плащом лежал мини-арбалет. Заслон у моста требовалось проверить боем: замкни Долгорукие кольцо — и нас выжгут метателями с дистанции, где порох не даст ни грамма преимущества.

На разведку я пошёл один, оставив Мирона с Селиваном в береговых зарослях и снабдив заготовленными патронами.

Морось над рекой перешла в ледяной дождь, в воздухе несло мокрой дубовой корой, железом и салом. Каменный мост перекрывали три дубовых ежа в полосовой стали. За ними стояли двенадцать бойцов Долгоруких в тёмных бригантинах с воронеными наплечниками.

За каменным устоем водокачки в сорока метрах от моста я залег на суглинке.

Воины Долгоруких не орали и не косились по сторонам. Четверо держали ростовые щиты из дуба в стальной оковке, образуя сплошную стену. За ними замерли четверо арбалетчиков с тяжелыми самострелами на сошках, а в третьей линии стояли четверо копейщиков с рогатинами и захватными клещами. Седой командир со шрамом у рта сжимал короткий железный жезл. За дубовыми ежами воины стояли намертво — щит к щиту, без единого движения.

Едва я выскочил из-за устоя, сработал их устав. Под взмах жезла шеренги сменялись каждые восемь секунд. Щиты чуть расходились, арбалетчики били сквозь зазор, а копейщики выставляли рогатины. На девятой секунде щиты с хрустом смыкались назад, пока задний ряд крутил вороты. Я вновь спрятался за устой.

Срезать этот строй сходу не получалось — четыре арбалетных болта с трёх шагов расшибли бы кафтан. Пришлось ломать их расчёт и менять свои заходы каждые шесть секунд. На пустой желудок предельный рывок держался от силы секунд пятнадцать-семнадцать, а дальше ноги просто отказывали.

Выход заключался только в жестком дробление этого семнадцатисекундного лимита на три коротких, максимальных по силе импульса с микропаузами для сброса молочной кислоты.

Я взвел стальную рессору мини-арбалета и вновь вышел из-за каменного устоя. Командир Долгоруких среагировал мгновенно. Короткий взмах жезла и щитоносцы со скрежетом сомкнули дубовые стенки, перекрывая проезжую часть моста. Первый импульс ускорения ровно пять секунд. Я сорвался с места под углом в сорок пять градусов к линии моста, уходя с прицельной линии арбалетчиков. На третьей секунде я прыгнул на гранитный парапет моста, взбежал по наклонной дуге и с трех метров всадил тяжелый стальной болт из мини-арбалета прямо в щель между первым и вторым ростовыми щитами.

Стальной болт со скоростью пятидесяти метров в секунду пробил стальную оковку, раздробил левое плечо первого щитоносца и заставил его выронить край щита. Строгая стена Долгоруких дала трещину. Выход из пикового режима. Пауза ровно две секунды на краю парапета. Демпферы сработали на пределе: сердце сделало три разрывных удара, сбрасывая нагрузку. Серый дым и дождевая морось заливали глаза, но я удержал равновесие.

Второй импульс ускорения ровно шесть секунд. На восьмой секунде цикла Долгоруких их арбалетчики, согласно уставу, открыли порт для залпа. Но я уже находился не впереди, а над их флангом. Я соскочил с парапета прямо за щитовую стену. Спуск пускового корда на левом предплечье сухой металлический щелчок! Две стальные иглы из двухствольного метателя вошли в незащищенные сочленения бригантин у двоих арбалетчиков. Иглы пробили ткани, выбив из рук самострелы. В ту же секунду мой нож сделал три точных подреза по локтевым сгибам копейщиков, разрушив монолитность третьей шеренги с длинным оружием.

Пауза в две секунды за спиной упавшего щитоносца.

Два импульса выжгли девятьсот килокалорий. Температура под сукном поползла к тридцати восьми градусам, мышцы спины забились в мелком спазме.

Третий импульс — шесть секунд.

На шестнадцатой секунде Долгорукие сориентировались. Командир со шрамом не растерялся, выхватил короткий меч и гаркнул приказ об охвате. Двое копейщиков бросились на меня с флангов, выставив стальные клещи.