Аллер. Том 3 - Олег Сынков

— Сможешь написать моё имя прямо сейчас этими точками?

Я взял листок и написал карандашом азбукой Морзе три буквы, которые я давно уже прописывал несколько раз, проверяя себя, помню ли я азбуку Морзе.

Бат уставился на чёрточки и точки и сказал:— А в этой азбуке моё имя выглядит гораздо длиннее. А можешь мне весь алфавит написать?

— У меня давно уже всё готово, Бат, я ждал, когда ты меня спросишь об этом сам. Я тебе на компьютер перекину сейчас, и ты сможешь изучать. Но повторю: нескольким нашим буквам в этих чёрточках и точках не нашлось места.

— Это так серьёзно мешает читать?

— Я бы не сказал, но лишних букв в нашем алфавите много, так что то, что я тебе переслал сейчас, — это, можно сказать, оптимальный алфавит, который и нам бы подошёл. Просто у нас есть лишние буквы, или совсем никчёмные.

Бат снова взглянул на экран компьютера, куда уже были выведены символы. Он видел, как знакомые буквы превращаются в цепочки коротких и длинных сигналов. Это было похоже на шифр, но шифр, который, по словам Аллера, был не просто кодом, а целым языком. Языком, который, возможно, мог бы стать ключом к чему-то большему, чем просто передача информации.

— И эти отсутствующие буквы... они действительно не несут никакой смысловой нагрузки? — уточнил Бат, пытаясь понять, насколько «оптимальным» был этот сокращённый алфавит. Он всегда считал, что в языке нет ничего лишнего, что каждая буква, каждый звук имеет своё место и назначение. Но, видимо, это было лишь одно из многих заблуждений.

— Не то чтобы совсем не несли, — ответил я, — но они пересекаются с другими или же используются в очень редких случаях. Представь себе, что у тебя есть десять способов сказать одно и то же слово. Это удобно, когда ты хочешь выразить тончайшие оттенки смысла, но для разговора это избыточно. А в языке точек и тире, как я его понимаю, эта избыточность была отсечена, оставив лишь самое необходимое. Это как если бы ты взял сложный механизм и оставил только те детали, которые абсолютно необходимы для его работы. Эффективно, но, возможно, менее изящно.

— Бат кивнул, пытаясь осмыслить эту метафору. Он чувствовал, как в его сознании начинает выстраиваться новая картина мира, где привычные вещи обретают неожиданные формы и значения. Язык точек и тире, который он считал лишь инструментом для передачи сообщений, теперь казался ему чем-то более глубоким, чем просто набор сигналов. Это был язык, который мог раскрыть новые грани понимания, язык, который, возможно, мог бы помочь ему в его работе, где каждое слово, каждый знак имели значение. А ещё его можно так зашифровать, что никто ничего и никогда не поймёт, что будет здесь написано этими знаками, если только не знать шифр, который будет известен лишь незначительному кругу лиц.

— Ты представляешь, Аллер, что ты сейчас мне передал?

— Это оружие, Бат, а именно в твоих руках и в твоём деле то, что ты и твои покровители затеяли, — очень сильное оружие, оружие слова.

— Вот именно, Аллер, а почему ты раньше не рассказывал об этом?

— А ты спрашивал, Бат? Ты же смеялся, вспомни. Вот тут я, конечно, играл ва-банк: смеялся он или нет, откуда мне известно об этом?

— Ну, смеялся, ну, был глуп тогда ещё, — сказал Бат.

Надо же, удивился я, а попал я точно в яблочко! Значит, было такое, что он смеялся над тем, что Аллер изучал древние языки.

— Что, теперь понимаешь, как это важно, да, Бат?

— Да, я всегда тебя считал продвинутым во всём, Аллер.

— Или сдвинутым, а, Бат?

— Нет, никогда я так о тебе не думал, Аллер.

— Да я пошутил, Бат, успокойся.

— Что ещё у тебя там припрятано в твоём мозгу, Аллер?

— Ну ты даёшь, Бат! Я откуда знаю, оно у меня выскакивает по месту и по делу. А вот так, как ты говоришь — вынь да подай, — так мой мозг не работает. Всё зависит от ситуации происходящего, и только тогда у меня, как пружина, срабатывает мозг, и он начинает подкидывать идеи всякого рода.

— Да, я это заметил, Аллер, и всегда наблюдаю, как ты будто включаешься в этот момент или подключаешься, как к импульсу. И только тогда у тебя рождаются идеи такого масштаба, до которых простому человеку идти десятилетиями.

— Ладно, врать-то, Бат.

— Нет, это правда, Аллер.

Время шло, мы сделали промежуточный прыжок к тому месту, откуда грузовые стрики в количестве тысячи штук собирались для супер прыжка.

Фадамар

Ну вот мы и добрались до нашей планеты Фадамар. Теперь наш путь лежал в столицу Ларен. Так как у Милиры всё-таки был ещё отпуск, она отправилась вместе с нами в дом правителя, или просто домой. Я, честно говоря, так и не понял, куда отправился в отпуск её брат Берар. Ну да ладно, он уже не нянька для Милиры, приедет — расскажет, где был.

Мы же, как всегда по прибытии домой, отправились к Отцу, а Милира пошла к моей маме и сестрёнке. Ей там было интереснее, чем с нами.

Усадив нас перед собой, Отец сказал:— Давайте рассказывайте, что да как?

Мы выложили все наши истории, которые заняли почти минут пятнадцать в рассказах. А потом я выложил Отцу про армию, объяснил всё так же, как и Бату. И Отец задумался. Я знаю, он не против реорганизации, но всё же он взвешивал всё за и против.

— Я согласен с тобой, Аллер, у нас уже потери есть, и они ощутимы. На своём веку я ещё не помню, чтобы за один бой было столько потерь, это очень много. Если стрики и оружие можно было сделать, то с людьми такое не пройдёт. Если человека потеряли, то это навсегда, и заменить его как потерянный стрик или оружие не удастся. Значит, Аллер, хочешь через три года ввести призыв в армию всех парней, подходящих по возрасту?

— Да, Отец, у нас, скорее всего, и обоснование к тому времени возникнет.

— Ты про Комби?

— Да, Отец, с ними будет не просто воевать. Мы с Братом видели, на что они