Последний - Виктор Стягъ

Я встал, отошёл к дальней стене подвала и прижал к доскам обрезок сосновой плахи толщиной в три пальца. Поднял левую руку, навёл направляющий блок на цель и сжал средний палец на пусковом корде. Сухой щелчок. Две иглы вошли в сосну одновременно, с интервалом в одну десятую секунды. Первая пробила доску насквозь и застряла в бревенчатой стене позади. Вторая вошла на два сантиметра рядом. Я выдернул иглы пальцами. Дерево крошилось на краях пробоин, волокна торчали наружу. Пробивная сила выросла вдвое по сравнению с первым прототипом.

Мирон и Селиван с открытыми ртами наблюдали за тем, как я вычерчиваю на известняковой плите пола новые чертежи. Конструкция строилась на стальном плече из набранных пластин рессорной стали, снятых со старой повозки. Длина плеча — всего тридцать сантиметров, но натяжение дуги достигало восьмидесяти килограммов за счёт встроенного рычажного зацепа с зубчатой рейкой. Такой мини-арбалет выстреливал тяжёлый короткий болт из высокоуглеродистой стали со скоростью пятидесяти метров в секунду. Мощности хватало, чтобы пробивать стальной нагрудник на дистанции до тридцати метров.

— Эшер… — тихо проговорил Селиван, присев на корточки у плиты. — Это же арбалет… Но у нас такие только на крепостных стенах ставят, они тяжёлые, их вдвоём натягивают воротом. Как ты его под кафтаном спрячешь?

— Схема использует составную рессору и взводный рычаг, — ответил я, сглаживая напильником стальной зуб зацепа. — Габариты уменьшены в четыре раза при сохранении пробивного усилия.

Селиван покачал головой, но тут же достал из своего узелка с бумагами небольшой кожаный свиток:

— Если тебе нужна хорошая сталь и сера, я знаю, где взять. На нижних складах купеческой гильдии у соляного причала есть лавка дегтярей. Они завозят из северных рудников серный порошок и азотную соль для выделки кож.

Я замер, не отрывая напильника от металла.

Азотная соль — нитрат калия. Серный порошок — горючая сера. Древесный уголь в печи уже был. Три компонента. Одна формула. То, что я не хотел внедрять ещё вчера, сегодня стало единственным способом не умереть на следующем мосту.

— Сколько несут? — спросил я.

Селиван развернул свиток, ткнул пальцем в колонку цифр:

— Азотную соль продают бочонками по десять фунтов.

Серу дегтяри продавали в пятифунтовых мешках по гривне за штуку, за малый бочонок селитры просили две. В кошеле у нас лекари и подрядчики оставили восемь гривен и четырнадцать полушек — на три мешка серы и пару бочонков хватало с запасом. Для первого замеса на сотню зарядов этого было с верхом.

— Тащим всё за один раз, — сказал я. — Вторая ходка — лишние глаза.

— Завтра идём? — Селиван свернул свиток.

— Завтра, до рассвета. Дегтяри открывают лавки рано, а к обеду у них не протолкаешься из-за гильдейских купцов. Безродных в утренней толчее никто высматривать не станет.

Селиван сунул бумагу за пазуху и кивнул. Мирон подкинул щепы в печку, и свежий огонь выхватил из темени кирпичные подпоры подвала. Дашка помешивала отвар у котелка, не оборачиваясь; пальцы у неё всё так же пахли можжевеловой смолой и сухой тиной.

Поднявшись со соломы, я натянул кафтан с подшитым внутри метателем и провернул пальцем пусковой корд. Плечи отзывались свободно, реберная резь ушла, а новые волокна на предплечьях сидели плотно. Поправив защёлки на сумке с инструментами, я проверил гранёные иглы в трубках, затянул пояс и обернулся к парням:

— Пора за товаром.

К южным соляным причалам мы с Селиваном спустились в самый глухой предрассветный час, когда уличные патрули Вяземских сдавали смену, а на набережной ещё не показались первые купеческие приказчики.

В воздухе у кожевенных лавок висел тяжёлый, въедливый коктейль из аммиака, сыромятного жира и дегтярной копоти. Холодный речной туман лип к стенам деревянных пакгаузов, оставляя на досках липкую тёмную массу.

Дегтярь — сутулый дед в засаленном кожаном переднике — открывал свою лавку с первыми петухами. Он перебирал у дверей дубовые бочонки, шмыгая носом и сердито поглядывая на утренний проулок. В его лавке закупались кожевники, вымачивавшие шкуры в соли и сере, так что появление покупателей до рассвета его не удивило.

Селиван отсчитал из нашего кошеля пять серебряных гривен. За эти деньги дегтярь откатил нам два небольших дубовых бочонка с селитрой по двадцать фунтов каждый и сгрузил три холщовых мешка с серным порошком.

Я проверил качество сырья прямо на месте. Вытащил из ножен нож, поддел кончиком клинка сероватую кристаллическую стружку из открытого бочонка и растёр между пальцами. Нитрат калия был высокой очистки, сухой, без примесей жирной речной глины и мелкого песка. Серный порошок в мешках оказался мелкого помола, ярко-жёлтого цвета, с характерным сухим запахом.

Мы забрали весь груз за один раз. Я перекинул два мешка с серой через плечо, зажал бочонок с селитрой под мышкой, а второй бочонок и остатки серы забрал Селиван.

Повторную ходку делать было нельзя — два визита в один дегтярный ряд неизбежно оставили бы следы в памяти уличных зазывал. Через тридцать минут мы уже зашли в наш каменный подвал у глиняных карьеров, сбросив мешки на сухой сосновый настил.

Приготовление первой партии чёрного пороха потребовало предельной инженерной аккуратности.

Нам требовался классический метательный состав: семьдесят пять процентов калиевой селитры, пятнадцать процентов берёзового угля и десять процентов серы.

Я использовал только деревянные ступки и роговые лопатки, исключив любой контакт железа о железо во время перетирания компонентов, чтобы случайно не выбить искру. Берёзовый уголь из нашей печи я истолок в мельчайшую пудру, просеяв её через двойной слой льняного полотна.

Затем я отмерил точные пропорции всех трёх компонентов по весу, используя самодельные деревянные коромысловые весы с чугунными гирьками. Чтобы состав не пылил и дал правильные гранулы, я добавил несколько капель чистого медицинского спирта из Дашкиных запасов, превратив порошок в однородную густую кашицу.

Эту массу я протёр через конский ситовой круг, сформировав мелкие круглые зёрна, и разложил их для сушки на тёплом кирпиче печи.

После сушки кашица превратилась в плотную серую зернистую массу с ровной структурой гранул.

Я высыпал пять граммов готового порошка на плоский известняковый блок и поднёс к кучке горячую лучину.

Яркая, мгновенная вспышка! Пф-ф-ф!

Плотный сноп бело-жёлтого огня мгновенно выгорел без остатка, выбросив под свод подвала клубок густого серо-белого дыма