Двадцать два несчастья. Том 14 - Данияр Саматович Сугралинов

— Ну, уже совсем не жирная и уж точно не старая… — Я посмотрел на Танюху, и тут у меня в голове родилась идея. — Слушай, Тань, а знаешь что? Давай-ка ты прекращай этими клинингами своими заниматься. Тебе надо курсы дизайнеров интерьера закончить и заниматься этим нормально. Я думаю, многие захотят, потому что так, как ты сделала эту квартиру, не каждый профессионал придумает. Да еще и дешево.

От моих слов Танюха опешила и плюхнулась на стул так, что чуть не перевернулась вместе с ним.

— Да ты что, Серега, типа издеваешься? — ошарашенно воскликнула она. — Я же хроническая троечница. Да ты знаешь, мне, чтоб стих рассказать, надо было четыре раза пересдавать и еще бегать за учителем, чтобы он меня заново послушал. Я же перебивалась с двойки на тройку. Причем не из-за того, что какая-то там была, не-е-е, я очень старалась. Ну просто не дано мне учиться. Тупая я.

— Тань, — сказал я, — образование сейчас развернулось в другую сторону. Есть куча курсов, где не мучают ни философией, ни высшей математикой, ненужными рабочему человеку, а дают ровно то, что нужно. Вот ты сделала ремонт. А на курсах дизайнеров интерьеров тебя научили бы, какие обои выбрать, какую плитку куда положить, как выставить свет. Как подобрать цвета.

— О! Такое я люблю! — аж подскочила Танюха. — А где такое можно?

— Слушай, давай я попрошу Еву подобрать что-то. Отучишься, потом будешь зарабатывать неплохие деньги. Пусть у тебя поначалу будет небольшая фирмочка, но своя. Откроешь ИП, станешь независимой и сможешь потом найти себе мужа под стать. Потому что да, давай начистоту: ну какой миллионер посмотрит на уборщицу? Такое только в фильмах бывает. А вот на дизайнера со своей фирмой, пусть и маленькой, вполне.

— Ну да, ты прав, — задумалась Танюха, потом подняла на меня блестящий взгляд и сказала: — Слушай, а ты знаешь, что ко мне тут один подбивает клинья?

— Кто это? — заинтересовался я.

— Да вот… — Танюха сильно покраснела, а потом смущенно прошептала: — Чингиз.

Я опешил, потом немножко подумал и сказал:

— Знаешь, Танюха, я к Чингизу отношусь более-менее нормально, хотя в свое время были у нас терки. Но тебе дам совет: не подпускай его к себе. У тебя уже один такой «чингиз» был, мужа тебе такого не надо. Я знаю, что у тебя большое будущее и толк из тебя выйдет. Ты работящая и вовсе не глупая.

— Да какая я не глупая, — смущенно сказала Танюха, но похвала была ей приятна.

— Ты это дело брось. Понимаешь, можно быть умным в науках, а по жизни полным дураком. И наоборот. Можно иметь за плечами один ликбез, как наши бабушки, или там три класса церковно-приходской школы, зато быть мудрейшим человеком. Так что кончай себя хоронить и думай о новой профессии.

Мы еще некоторое время поговорили, и тут раздался звонок.

Поняв, кто звонит, я удивился. Потому что звонил Елисей Ротонос, который всегда был довольно скромным парнем и за все время знакомства набрал мне один-единственный раз, по делу, после выписки из Склифа — и все. А тут вдруг звонит. Так уж повелось, что из санатория мне регулярно звонила тетя Нина, иногда Александра Ивановна, пару раз Наиль и Ева, но четко по делу. А чтобы он вот так ни с того ни с сего захотел поговорить — такого еще не бывало. Сердце тревожно сжалось, и я торопливо ответил на вызов, посигналив глазами Танюхе, чтоб подождала.

— Слушаю, Елисей, — сказал я.

Танюха, услышав, с кем я разговариваю, кивнула и отошла в сторонку.

— Серега, привет, — растерянно сказал Елисей. — Извини, не сильно отрываю? Я буквально на секундочку.

— Так, стоп! — строго сказал я. — Елисей, мы друзья, с чего ты взял, что отрываешь? Если бы я был занят, не взял бы трубку. Так что говори давай нормально и перестань бесконечно извиняться.

— А, ну да, извини… — опять начал Елисей.

Я многозначительно промолчал. Он собрался и продолжил:

— Слушай, понимаешь, тут такое дело. Короче, я не могу понять, не могу сам сообразить, нужна твоя помощь…

— Что не можешь понять? Чего не можешь сообразить? — припечатал его вопросами я.

— Да вот Венера…

— Что с Венерой?

— Она заболела, но так как-то совершенно непонятно. Ей плохо, ломит руки и ноги. Сильно распухли пальцы.

— Анализы ее смотрел?

— Да, мы все анализы сделали, МРТ прошли, сдали кучу всего. Мы и с Александрой Ивановной уже смотрели, и Николай Борисович тоже подключался, и еще к нам Алексей Павлович приезжал, она его сама и позвала, это ее знакомый. Он тоже осматривал, но все вроде в норме. А у нее так все болит, что ее аж скручивает. Она ночью уже даже спать не может, я ей два раза колол обезболивающее, и то помогает только на пару часов. Сергей, я не знаю, что делать, боюсь, как бы не случилось чего-то страшного.

— Елисей, — мягко сказал я, — онкологию по телефону не ставят и не исключают, но по тому, что ты рассказываешь, она не первая в списке. Не хорони Венеру раньше времени, приеду и разберемся.

— Ну да, но я…

— Подожди, успокойся. Точно все проверили?

— Да я ж тебе говорю, все, все в норме! Я не могу понять, что с ней происходит. Чем дальше, тем хуже. И я боюсь, что, если ждать тебя до конца месяца, будет совсем плохо. Ей же с каждым днем тяжелее.

Ого! Я чуть не присвистнул.

— Все настолько сложно? — спросил я.

— Да, — тихо сказал Елисей, и я услышал, как он сглотнул.

— Так, теперь коротко и по делу, — сказал я. — Температура? Сознание ясное? Одышки нет? Лицо и ноги не отекают?

— Температуры нет, с головой все в порядке, дышит ровно, — ответил Елисей уже собраннее. — Отеки только на кистях.

— Значит, так, Елисей. До завтра она продержится, а утром я приеду. Будьте в санатории — я сразу посмотрю Венеру. А если в санатории быть не сможете, скажи, где вас искать, и я туда подъеду.

— Нет-нет, мы будем в санатории ждать! — обрадованно воскликнул Елисей,