Аллер. Том 4 - Олег Сынков

— Ты, Картис, умён и в то же время слеп.

— Это почему это?

— Я вижу, что ты тоже не любишь Комби.

— Может быть, тебе-то что? Вас они не трогают, какое тебе дело до них, до нас? Или ты поверил в предсказание, что про тебя как будто написано?

— Я не верю в предсказание, я тебе скажу так, Картис. Оно написано на языке, который знаю только я один. И для меня самого это удивительно. И это письмо, скорее всего, не из прошлого, а из будущего.

— Это как такое возможно, Аллерсавр? Я вас и правда считал умным человеком, но вы несёте такую чушь, честное слово.

— Ты знаешь Тирвала Скорлиба?

— Да, знаю, два дня назад с ним общался.

— Он Комби.

— Аллерсавр! — крикнул Картис и встал с кресла. Но тут же ему на плечо легла могучая рука Марсара. Он быстро сел на место.

— Аллерсавр, что вы говорите? Вы себя слышите?

— А вы, Картис, пригласите его хоть раз покушать вместе за одним столом.

— Приглашал много раз.

— Ну и как?

— Отказывается, всё время отговорки, не по-людски как-то.

— Вот ты сам и ответил: не по-людски. А ведь с таким телом у человека должен быть отменный аппетит не правда ли?

— Да ну, не может он быть Комби, никак! Он же такой настоящий. Да ну нет, это просто бред.

— Комби не едят и не дышат, они имитируют дыхание, а вот еду они не могут в себя впихнуть, там нет места для неё, Картис. И я его повесил в Вегдосе, он три часа провисел на своей верёвке, и только потом все тела сняли, чтобы захоронить. А когда начали хоронить, только его тела и не обнаружили. Свидетелей полно, можешь пообщаться. Я даже знаю, что он тебя направил сюда для убийства моего отца, чтобы мне сделать больно. А ты мне скажи, почему сразу не меня, ведь так проще?

— Если бы тебя, Аллерсавр, он потребовал убить, то народ бы его не понял и не поддержал, и к нему было бы много вопросов. Верит в тебя наш народ, что уж говорить об этом, пятьсот лет ждали. Но я не за этим здесь.

— Картис, что бы ты ни говорил, но Тирвал — Комби. Я скажу тебе больше: у вас их уже на всех планетах, таких как Тирвал, множество. Они поглощают твой народ постепенно, когда вы закончитесь, то возьмутся за наш мир. Поэтому надо их уничтожить раз и навсегда. У нас это все понимают, ты видел статую Старскара?

— Да и это меня удивило.

— Он победил роботов, он уничтожил эти адские машины. Но прошло пятьсот лет, и они снова нам угрожают.

— Я не знал, что здесь была война с роботами.

— Ну так как? Ты с людьми или с машинами?

— Я с людьми. Ну а как распознать их? Ведь я, Аллерсавр, их правда ненавижу.

— Я сейчас позову человека, он с тобой побеседует. И мы продолжим с тобой дальше откровенно говорить, хорошо?

— Я согласен.

Я через скафандр вызвал Павуса, попросил прийти срочно, он сказал, что идёт.

— Картис, что за дрянь вы подсунули моему родному дяде Ритару?

— Ничего сверхъестественного, это просто усилитель алкоголя всего лишь в два раза, а так как ваш дядя выпил большую бутылку вина, то по сути он выпил их чуть больше двух больших бутылок. Завтра ему будет хуже.

— Не будет, — сказал зашедший Павус. — Я Ритару сделал промывание желудка, завтра будет на ногах.

— Оперативно сработали, — сказал удивлённо Картис.

— А теперь, — сказал Павус, — с вашего позволения я поработаю с вами, Картис.

— Я не против, — сказал Картис.

— А я выйду, пожалуй сказал я и обратился к скале, Марсар, останься здесь.

— Сделаю, — сказал Марсар, а я вышел из кабинета. И сразу встретился с генералами Блорифом и Миристом.

— Аллерсавр, приветствуем вас, мы всё хотели подойти к вам, но вы всё время куда-то пропадаете с нашего поля зрения.

Я их тоже поприветствовал.

— Ну что, как путешествие в другой мир? — спросил я.

— Отлично, — сказал Блориф. — Я хотел вас поблагодарить за ваше отношение тогда ко мне, когда я пришёл как парламентёр к вам.

— Так парламентёров не убивают, с ними разговаривают.

— Если бы на вашем месте был кто-нибудь другой, я думаю, моя жизнь пошла бы не по этому пути.

— А что так вдруг?

— Нет, не вдруг, Аллерсавр. Если бы не все ваши действия в тот день, я бы так и продолжил вас считать врагом. Но вы повели себя совсем иначе, чем я себе представлял. Я ведь вызвался на смерть, идя к вам как парламентёр. И я увидел в вас тогда что-то иное, и все ваши поступки сказали мне, что вы в своём праве так поступать.

— Даже когда вы нас просто прогнали, и я решил воспользоваться случаем и увидеться с семьёй хотя бы на секунду.

— Вы меня тогда сильно удивили, оставив на планете. А когда я пообщался и с семьёй, и с соседями, я понял, что вы не захватчик совсем и уйдёте во свояси, выполнив свою миссию по спасению своего народа. Меня сильно это всё впечатлило. И я понял, что был не прав, воюя с вами, и решил остановить эту бойню, но получилось, как получилось, так сказать.

— А теперь я у вас здесь и представляю посольство от своего мира, а значит, я сделал правильно тогда, решив так, а не иначе. Я рад этому обстоятельству, что именно вы тогда возглавили ваш поход по освобождению своего народа, а не кто-то другой. Вы реально дрались только с солдатами, а мирные люди остались в стороне и не пострадали, хотя могли.

— Но Орнет, ведь и мирные пострадали, я же знаю.

— Не намеренно, а от обломков бортов. Вы по ним не стреляли специально, а это последствия правления взбунтовавшихся министров.

Я кивнул, принимая его слова, и он продолжил:

— Безусловно, в войне всегда есть жертвы, и далеко не всегда можно избежать сопутствующего ущерба. Но главное — намерение. И Аллерсавр, похоже, вы были правы.

— Ваши слова очень важны для меня, Блориф, —