Аллер. Том 4 - Олег Сынков

— Я хочу, чтобы ты открыла глаза, Ваирса. Чтобы ты увидела истину, какой бы горькой она ни была. Твоя семья… они не погибли случайно. И не от моей руки. Их смерть – часть большого плана, который должен был сломить твой народ, сделать его покорным. И Тирвал, твой «правдоруб», сыграл в этом не последнюю роль.

Павус, до этого молча наблюдавший за происходящим, вдруг подал голос:— Он говорит правду, Ваирса. Я сам видел, как Тирвал отдал концы, то есть умер. Он не тот, за кого себя выдаёт.

Ваирса перевела взгляд с меня на Павуса, пытаясь понять, кому верить. Её мир рушился на глазах, и она цеплялась за любую соломинку, за любую возможность найти хоть какую-то опору.

— Я не прошу тебя верить мне на слово, Ваирса, — продолжил я. — Я прошу тебя думать. Анализировать. Искать доказательства. И тогда ты сама поймёшь, кто твой настоящий враг. А когда поймёшь, приходи ко мне. Мы вместе найдём того, кто погубил твою семью, и заставим его заплатить.

Я протянул ей руку. Она смотрела на неё, потом на меня, потом снова на руку. В её глазах читалась борьба между недоверием и отчаянной надеждой. Наконец она медленно, почти нехотя, протянула свою руку и коснулась моей. Это был не жест примирения, а скорее молчаливое согласие на перемирие, на временный союз ради общей цели.

— Хорошо, — сказала она, её голос был хриплым, но в нём уже не было прежней ненависти. — Я буду искать. Но если ты лжёшь…

— Если я лгу, — перебил я её, — то ты можешь убить меня сама. Я даю тебе слово.

Она кивнула, и в её глазах мелькнул огонёк решимости. Она была сломлена, но не сломлена окончательно. И это было именно то, что мне нужно.

Я дал ей пройти к выходу. Она остановилась и сказала:

— Вы меня вот так просто отпускаете?

— Мне твоя жизнь не нужна, но и свою я за дёшево не отдам, а также я говорю о всей семье. Да даже не о семье, а о народе Фадамарской Федерации в целом. Неужели вы ещё этого не поняли?

Она помотала головой, видно было, что она не понимает меня и моих решений.

— Что мне теперь делать? — спросила Ваирса.

— Делай, что просили, иначе они тебя убьют и не пожалеют. Это я тебе как профессионал говорю.

— Кто? — переспросила она.

— Как человек, который разбирается в людях... — она ухмыльнулась, но ничего не сказала.

А я понял, что она сначала хотела посмеяться, но, поняв, что я прав, она просто ушла.

— Аллерсавр, да разве так можно было с ней? — заголосил Павус.

— Ты о чём? Конкретнее можешь сказать?

— Душить её каким-то проводом.

— Павус, ты бывал в бою, когда нечем уже стрелять из оружия?

— Нет, вы же знаете, я врач, я спасаю людей.

— А я бывал, Павус. Враг тебя не будет жалеть в бою, а просто убьёт и всё. Поэтому ты дерёшься так отчаянно, что любая железяка или просто камень становятся в твоих руках оружием.

— А причём здесь Ваирса?

— Павус, она враг и дралась бы за свои убеждения отчаянно, пока не умерла бы. Я просто ускорил всё и оставил её жить, хотя руки чесались уничтожить её. Теперь она задумается, почему же монстр, то есть я, не убил её. Пусть подумает.

— Ну вы даёте! Ну и выдержка, Аллерсавр!

— А ты что, Павус, думаешь, меня за титул солдаты уважают? Да не тут-то было, Павус. Я с ними одной крови в бою и за любого вступлюсь и помогу ему так же, как и он мне или кому-либо другому. Это называется взаимовыручка, Павус, и я в первую очередь солдат, а уж потом наследник.

— Но ведь она могла умереть от такого, Аллерсавр.

— Могла. Но не умерла. И это её шанс. Шанс понять, что не все, кто кажется монстром, желают ей зла. Иногда монстры спасают, Павус. И это тоже часть боя, часть выживания: не только убить, но и сохранить.

— Я всё равно не понимаю. Зачем так рисковать?

— Потому что иногда, Павус, нужно показать врагу, что ты сильнее не только в силе, но и в милосердии. Это тоже оружие. И оно, поверь мне, бывает куда более разрушительным, чем любой клинок. Пусть она теперь живёт с этой мыслью. Пусть она думает. А мы идём дальше.

— Но ведь она может рассказать о вас, Аллерсавр. Может выдать ваше местоположение, ваши планы.

— Может. И, возможно, расскажет. Но что она расскажет? Что монстр, который мог её убить, оставил её в живых? Что он не добил её, когда она была беззащитна? Это не та история, которую легко продать своим. Это история, которая заставит их сомневаться. А сомнение, Павус, это трещина в их броне. И этой трещиной мы воспользуемся.

— Вы так всё просчитываете... Это поразительно.

— Это не расчёт, Павус. Это… Я замолчал. Что я ему скажу? Что это опыт? Опыт многих боёв, многих потерь. Когда ты видишь смерть так часто, ты начинаешь ценить жизнь. Даже жизнь врага, если она может послужить делу. Но я сказал совсем другое.

— Пусть живёт. И поверь мне, Павус, иногда живой враг приносит больше пользы, чем мёртвый. Мёртвый враг — это просто мёртвый враг. А живой — это потенциальный источник информации, потенциальный инструмент, а иногда... иногда даже потенциальный союзник.

— Союзник? Ваирса? После того, что вы с ней сделали?

— Не после того, что я с ней сделал, Павус, а после того, что я с ней не сделал. Я не убил её. Я дал ей шанс. И этот шанс, возможно, изменит её. Или, по крайней мере, заставит её задуматься. А это уже немало. Теперь пойдём. У нас ещё много дел. И не забывай, Павус, что в бою не всегда побеждает тот, кто сильнее. Иногда побеждает тот, кто умнее. И тот, кто умеет видеть дальше своего клинка.

Мы вышли в зал, где нас не было несколько минут. Но тут всё шло по-своему хорошо.

Я хотел теперь разобраться с седым, но я никак ума не приложу, что с ним делать, если он окажется таким несговорчивым. А ведь всё говорило именно