Грязь и золото - Lost In Space

Он повернулся к толпе и глухо рыкнул:

— Оружие… убрать, уроды. Центурион дело говорит. Кто вякнет против — лично башку откручу.

Толпа медленно, неохотно, но покорно начала убирать ножи. Напряжение спало. Система начала стабилизироваться.

Я повернулся к Валерии. Она опустила жезл, её аура медленно угасла, но на её лице, покрытом серой пылью, блуждала слабая, торжествующая и очень теплая улыбка. Она посмотрела на меня, и в этом взгляде больше не было ни капли высокомерия. Только глубокое, нерушимое уважение к человеку, который смог подчинить себе хаос с помощью чистой силы ума и железной воли.

— Ну что, госпожа Децима, — тихо произнес я, забирая свой жезл из земли. — Добро пожаловать в девятую вспомогательную. Наш совместный пот только начинается.

Накануне бури

Рассвет над западным сектором Castra Minervae не принес тепла. Он лишь окрасил тяжелые, набухшие влагой тучи в грязно-серый цвет, сквозь который проступали острые, как клыки хищника, вершины Красных гор. Земля, скованная ночным заморозком, хрустела под подошвами калиг.

Я стоял на перевернутой бочке посреди захламленного плаца девятой вспомогательной когорты. В моей левой руке покоился палисандровый жезл центурия, холодный и тяжелый. На шее ровно вибрировал торквес, гася фоновые электростатические шумы, шедшие от гор.

Перед бочкой в неровном, зябком строю стояли триста человек. Сброд. Штрафники. Эфирные мутанты. Изгои.

Их лица были серыми от недосыпа и холода, глаза горели злобой и недоверием. Но сегодня в них не было вчерашней пьяной развязности. Крито «Мясник» стоял в первой шеренге, его огромная, изуродованная шрамами правая рука была аккуратно забинтована чистым льняным полотном, пропитанным слабым раствором уксуса. Он больше не кричал. Он внимательно, почти суеверно следил за каждым моим движением.

— Слушать меня, девятая! — мой голос, усиленный резонансом торквеса, ударил по ушам солдат, заставив их инстинктивно выпрямить спины. — С сегодняшнего дня ваша прошлая жизнь закончена. Вы больше не дезертиры, не воры и не калеки. Вы — инженерно-штурмовая центурия под моим командованием. И мы будем учиться выживать.

Я сделал паузу, обводя строй ледяным взглядом.

— Первое правило новой центурии — гигиена. Тот, кто откажется мыть руки перед едой или будет пить сырую воду из колодца, получит десять ударов палкой по пяткам лично от меня. Все запасы вашего дешевого пойла изъяты. Мы перерабатываем его на уксус для дезинфекции ран.

В строю пронесся глухой, недовольный ропот. Ветераны старой закалки, привыкшие глушить страх кислым вином, сжали кулаки. Один из них, тощий галл со шрамом через всю щеку, сделал шаг вперед:

— Центурион! Наши деды пили воду из рек и побеждали! Какая еще «дезинфекция»? Какая чистая вода? Это бабские нежности! Нас прислали сюда дохнуть, так дай нам сдохнуть пьяными!

Я посмотрел на него.

«Физиологический анализ: галл, около сорока лет, хронический бронхит, признаки цинги. Уровень дисциплины — отрицательный. Метод воздействия: показательный урок биологии».

— Как твое имя, боец? — спросил я.

— Бокс, — сплюнул он под ноги.

— Бокс, твои деды побеждали не благодаря грязной воде, а вопреки ей. И половина их армий гибла от кровавого поноса еще до того, как они видели врага. В воде, которую вы пьете из нечищеных колодцев, живут миллионы невидимых глазу паразитов и микроскопических разносчиков гниения. Попадая в ваш кишечник, они начинают пожирать вас изнутри.

Я указал жезлом на Крито.

— Крито не даст соврать. Его рука гнила не от магии варваров, а от того, что он промывал свои шрамы грязной речной водой, занося туда инфекцию. Вчера я очистил его рану и обработал её кислым вином — природным антисептиком, который убивает этих невидимых тварей. Крито, как твое плечо?

Огромный мутант медленно поднял голову.

— Боль… ушла, Центурион, — глухо произнес он. — Рука больше не горит изнутри. Она… остыла. И кожа не чешется.

— Потому что физика и биология работают всегда, независимо от того, верите вы в них или нет, — отрезал я. — С сегодняшнего дня вся вода для питья и варки каши кипятится не менее десяти минут. Все раны обрабатываются уксусом или обрабатываются только после дезинфекции инструментов. Это закон.

Я сошел с бочки и прошелся вдоль шеренги.

— Второе правило — функциональный тренинг. Нам предстоит марш по высокогорью, где каждый лишний килограмм веса может стать смертельным. Мы не будем стоять в неподвижных фалангах, как это делают в регулярных легионах. Наша тактика — тактика малых групп. Быстрое перемещение, маневр, мгновенный удар и отход. Для этого вам нужны другие мышцы.

Я указал на лежащие на краю плаца тяжелые сосновые бревна и круглые речные валуны.

— С этого момента ваши тренировки — это не просто махание гладиусом. Это кроссфит. Бег по пересеченной местности с грузом, подъемы бревен группами по пять человек, прыжки из глубокого приседа и отжимания. Крито! Твое подразделение начинает первым. Пять кругов вокруг плаца с валунами на плечах. Бегом марш!

— Но, Центурион… — попытался вставить Бокс.

— Шесть кругов для тебя, Бокс, — холодно бросил я. — И если ты упадешь, твоя центурия лишится вечерней порции соленого сала. Движение — это жизнь. Работаем!

Под моим жестким, неумолимым контролем штрафники начали двигаться. Это было тяжело, грязно и непривычно для них. Древняя армейская «дедовщина», где сильные измывались над слабыми, мгновенно пресекалась моей железной рукой. Я ввел принцип коллективной ответственности и научной организации труда. Мы не просто бегали — я объяснял им, как правильно ставить стопу, чтобы не травмировать суставы, как дышать через нос для насыщения крови кислородом и как распределять нагрузку между мышцами спины и ног при подъеме тяжестей.

И они начали меняться. Грязь и пьяная апатия постепенно выветривались из них вместе со злым, соленым потом.

Справа от меня, прислонившись к деревянному столбу ограждения, стояла Валерия.

Она наблюдала за тренировкой с тем сосредоточенным, глубоким выражением лица, которое появляется у исследователя, нашедшего новый вид редких минералов. Её простая шерстяная туника была аккуратно подвязана, а на плечи накинут темный плащ. Она больше не пыталась демонстрировать свою власть молний без нужды — она поняла, что истинная сила не требует постоянного шума.

— Твои методы… удивительны, Луций, — негромко произнесла она, когда я подошел к ней, чтобы сделать глоток воды. — Ты обращаешься с этим сбродом не как с рабами и не как с героями. Ты обращаешься с ними как с… деталями какого-то сложного механизма.

— Человек — это и есть механизм, Валерия, — ответил я, вытирая пот со лба. — Очень сложный, органический механизм, работающий по законам механики, химии и термодинамики. Если этот механизм правильно смазать, очистить