Грязь и золото - Lost In Space
Они обступили нас плотным, полукруглым кольцом. Около трехсот злых, голодных, пьяных мужчин. В их руках поблескивали ножи, топоры и тяжелые деревянные колья.
Валерия сделала легкий шаг назад, её рука легла на жезл под плащом. Фиолетовое марево вокруг её плеч начало уплотняться, воздух затрещал от статического напряжения. Но я поднял руку, призывая её к спокойствию.
Из толпы вперед вышел огромный, непропорционально широкий мужчина. Его левый глаз был закрыт кожаной повязкой, а правый горел безумным, желтоватым огнем. Его правая рука, голая по плечо, была покрыта жуткими шрамами, которые тускло светились грязно-красным цветом. Это был эфирный мутант, бывший штурмовик Первого легиона, разжалованный за бунт. Его звали Крито «Мясник».
— Смотрите-ка, парни, — Крито оскалился, обнажая гнилые зубы. — К нам прислали нового командира. И не простого, а с золотой цацкой на руке и серебряным обручем. И бабу с собой привел, чтоб скучно не было. Какая забота от Легата!
Толпа разразилась пьяным, издевательским хохотом.
— Слышь, мальчик, — Крито сделал шаг ко мне, его изуродованная рука начала заметно нагреваться, воздух вокруг неё пошел тепловой волной. — Мы здесь, в девятой, не любим чистеньких офицеров. Предыдущий центурион попробовал забрать у нас вино. Мы нашли его в ущелье… случайно упал на собственный меч. Пять раз. Ты хочешь повторить его судьбу? Или просто отдашь нам свои побрякушки, оставишь девку и пойдешь обратно к Клавдию плакаться в подол?
Я посмотрел на Крито.
«Анализ противника. Масса — около ста десяти килограммов. Физическая сила колоссальная. Деформация эфирных каналов правой руки дает ему возможность генерировать локальный тепловой импульс до ста пятидесяти градусов по Цельсию — достаточно, чтобы заживо сварить мясо на руке противника или прожечь доспех. Но эта же деформация делает его нервную систему крайне нестабильной. Скорость реакции снижена из-за алкогольного опьянения и постоянного болевого синдрома. Центр тяжести смещен на левую, здоровую ногу».
— Крито, — спокойно произнес я, вонзая свой центурионский жезл в землю перед собой. — Ты считаешь себя сильным, потому что твоя поврежденная рука может нагревать воздух? С точки зрения термодинамики, ты — просто неисправная печка, которая тратит энергию своего тела на бесполезный нагрев окружающей среды. Ты сжигаешь свои собственные ткани, Крито. Твои почки откажут через год, если ты не перестанешь стимулировать этот поврежденный канал.
Хохот в толпе мгновенно стих. Крито замер, его единственный глаз широко раскрылся от изумления. Он явно ожидал угроз, криков, приказа гвардейцам или попытки вытащить меч. Но этот холодный, медицинский диагноз застал его врасплох.
— Что… что ты несешь, щенок? — рыкнул он, и его рука вспыхнула ярче, приобретая угрожающий багровый оттенок. — Я сейчас твою башку этой печкой расплавлю!
Он сделал резкий рывок вперед, занося свою пылающую руку для сокрушительного удара.
«Вектор атаки — прямой, восходящий. Скорость движения — 4.5 метра в секунду. Противодействие: уклонение с одновременным воздействием на уязвимый узел системы».
Я не стал вытаскивать гладиус. Вместо этого я сделал быстрый шаг влево, уходя с траектории его удара. Пылающий кулак Крито пронесся в паре сантиметров от моего лица, обдав меня волной сухого, обжигающего жара.
В этот же миг я правой рукой перехватил его предплечье — точно в месте прохождения срединного нерва, чуть ниже локтевого сустава. Моя искра в груди послала короткий, высокочастотный синий импульс через мои пальцы прямо в его поврежденный канал.
Это был не удар силы. Это был резонансный сигнал.
Я просто создал обратную волну, которая заставила его собственный тепловой заряд отразиться обратно в его плечо.
— А-А-А-А-ХРРР! — Крито издал дикий, животный вопль.
Его багровая рука мгновенно обмякла, свечение погасло, а сам он рухнул на колени, судорожно хватаясь за плечо. Его лицо исказилось от невыносимой боли — его собственные поврежденные нервные окончания только что получили мощнейший тепловой шок обратного тока.
Толпа качнулась вперед, глухо зарычав. Десятки ножей поднялись в воздух.
И в этот момент Валерия сделала шаг вперед.
Она не стала кричать или угрожать. Она просто подняла свой жезл вверх.
ГРАААХ!
Колоссальный, слепящий фиолетовый разряд молнии сорвался с её жезла и с оглушительным треском ударил в старый, полусгнивший деревянный столб посреди площади. Столб мгновенно разлетелся на тысячи горящих щепок, а земля в радиусе пяти метров покрылась сеткой дымящихся трещин.
Воздух стал настолько плотным от статического электричества, что у всех присутствующих волосы встали дыбом, а на остриях поднятых ножей заплясали бледно-голубые огни святого Эльма.
— Назад, псы! — ледяной голос Валерии прозвучал как удар грома. — Кто сделает еще шаг — сгорит до того, как его пепел коснется земли!
Толпа замерла. Осужденные, гладиаторы и мутанты, выросшие в страхе перед столичными магами, попятились назад, бросая испуганные взгляды на сияющую фиолетовым светом патрицианку.
Я спокойно наступил калигой на грудь тяжело дышащего Крито, прижимая его к земле.
— Слушайте меня, девятая когорта! — мой голос, усиленный торквесом, разнесся по площади, перекрывая треск горящих щепок. — Я не буду забирать ваше вино. Я не буду умолять вас о верности. Вы — сброд, и Империя списала вас со счетов. Но я — ваш Центурион. И я предлагаю вам сделку.
Я обвел строй холодным, уверенным взглядом.
— Вы будете выполнять мои приказы. Вы будете бегать, чистить колодцы, кипятить воду и учиться тактике выживания по моим правилам. Взамен я обещаю вам две вещи. Первое: вы пройдете это ущелье и вернетесь домой живыми. Второе: я научу вас контролировать ваши поврежденные каналы. Я покажу вам, как превратить вашу боль в силу, которая не будет убивать вас изнутри.
Я убрал ногу с груди Крито и протянул ему руку.
— Вставай, Крито. Твое плечо перестанет болеть через десять минут, если ты приложишь к нему лед и выпьешь теплой воды с солью. Ну что, девятая? Мы будем дохнуть в этой грязи поодиночке, или мы станем стальным кулаком, который раздавит любого, кто встанет на нашем пути?
Крито посмотрел на мою протянутую ладонь, затем на свою угасшую, но больше не болящую руку. В его желтом глазу промелькнуло нечто, похожее на робкую надежду. Он ухватился за мою руку и с трудом поднялся на ноги.
— Ты… ты действительно можешь убрать эту боль, Центурион? — хрипло спросил он.
— Я знаю законы проводимости и регенерации нервных тканей,