Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Да это я так. Одно дело, покупать по твоим заявкам в Европе станки на десятки тысяч, а другое дело узнать, что вы тут тратите миллионы, — покачал головой Микка.

— Привыкай, мой мальчик, — тяжело вздохнул дед Кауко. — Когда имеешь дело вот с этим бесхвостым чертёнком, то возможно всё. Он на днях патент у какого-то швейцарца за шестьдесят тысяч фунтов купил. И ладно бы толковое что, а то какую-то хрень для производства покрытия для тканей.

— Деда, целлофан — это не хрень. Это очень полезная вещь. Мне сейчас некогда ей заниматься, а как вернусь из Англии, я тебе докажу, что она принесёт прибыли в сотни и тысячи раз больше стоимости её патента. Тем более, что изобретатель целлофана, Жак Эдвин Бранденбергер, согласился поработать на нас.

— Дай-то, Бог, — кивнул старик и обратился к Микке. — Вот всё у него так. Те же элеваторы взять. Я как поначалу думал? Ну построит он парочку. Это позволит нам взять под контроль торговлю хлебом у нас, в Остработнии и Лапландии. Но, когда я узнал, что он планирует их строить в каждом губернском городе и не только, я уверился, что мы разоримся. Ты не поверишь, Микка. Он умудрился заработать даже на этих сраных элеваторах.

— Это как так? Ты мне про это не рассказывал, — укорил меня кузен.

— Я всего лишь придумал новый способ обеспыливания зерна и новую норию, — пожал я плечами.

— Что такое нория?

— Ну, вот смотри, — я накидал Микке простую схему элеваторов, которые были построены у нас по всему княжеству. — Зерно в элеваторе должно быть постоянно в движении — для того, чтобы не возникло возгорание. Нория — эта такая длинная цепь, на которой закреплены полочки, на которых зерно поднимается снизу вверх в рабочей башне, — я ткнул большим пальцем себе за спину, в сторону окна, где на горизонте была видна десятиэтажная башня Гельсингфорского элеватора. — Затем зерно поступает в распределяющий бункер и оттуда по транспортёрам в зерновой корпус. А там оно медленно, с помощью приспособы, похожей на архимедов винт, опускается на самый низ, где попадает на нижний транспортёр, который доставляет зерно в нижний бункер. Откуда его и забирает нория. Цикл замкнулся. Это понятно?

— Вполне. А что ты улучшил?

— Я вместо полочек установил на самом первом нашем элеваторе, в Улеаборге, ковши. С полочек зерно постоянно просыпалось и это приводило к заклиниванию механизмов. А если использовать ковши, то такое случается редко. Это первое моё улучшение. Но есть ещё одна опасность. Зерновая пыль. Она очень взрывоопасна. И при всех этих перемещениях зерна, её получается очень много. Вот с ней и приходится бороться. Раньше пыль вытягивалась из элеватора только наверху. Вентиляторами. А я для борьбы с пылью придумал насос с фильтрами. Причем, моя система вытягивает пыль и внизу тоже. Как выяснилось, до этого ещё никто не додумался. Дед Кауко зарегистрировал изобретения. И почти сразу у нас приобрела лицензию на эти улучшения «Американская зерновая корпорация Бунге и Борн» (Bunge Born), что окупило нам строительство почти половины всех элеваторов.

Причем, все мои познания об устройстве современных элеваторов складывались из воспоминаний от экскурсии на городское зернохранилище в восьмом классе моей первой жизни. Отец моего одноклассника работал там главным инженером. Вот наша классуха и договорилась через него о посещении этого предприятия. Нельзя сказать, что та экскурсия была довольно длинной и подробной. Но кое-что в моей голове всё-таки отложилось.

— А затем эти приспособы купили голландцы, французы, англичане и русские старообрядцы из «Товарищества паровых механических мельниц Бугрова». Так что мы отбили все траты на строительство элеваторов, — похвастался дед Кауко. — Матти, ты, кстати, перед отъездом в Англию, посети все наши заводы. А то у меня времени на это нет. Проверь что там у них и как.

— Да я и так собирался всех объехать.

— Ты и к Антону Фоккеру заедь в мастерскую. Он сказал, что закончил самолёт по твоему проекту, — оторвавшись от бумаг, напомнил мне Микка.

— Заеду, — пообещал я и, взглянув на часы, стал собираться. — Так, мне на вокзал надо, тестя встретить. Микка, я тебе Антикайнена оставлю, а то тебе тут до вечера сидеть. А так будет кого хоть в ресторацию за едой заслать или кофе сварить. Деда, а ты не хочешь со мной съездить? Со свояком познакомишься, — обратился я к старику.

— Не-не-не. Ты сам сначала. У меня и тут дел полно, — отмазался он.

…..

— Эх, я бы полжизни отдал, чтобы увидеть этих кенгуру, — признался мне Петер Росс и собравшаяся вокруг меня толпа своим гомоном подтвердила, что они тоже не против.

Экспресс из Петербурга опоздал почти на полчаса. Но не успел я приземлиться на лавочку и почитать свежую прессу, как тут же был окружён шестью пионерами-таксистами, дежурившими на вокзале и тоже ожидающими поезд из столицы Российской империи.

До созданного мной с Гюллингом в прошлом году «Финляндского таксомотора» у нас в княжестве не было подобной услуги. Все перевозки осуществлялись только гужевым или городским электротранспортом. В других городах мира и империи таксомоторные компании уже существовали, а у нас — нет. Вот и пришлось озаботиться. Тем более, что эта идея очень понравилась городским властям, и нам даже предоставили налоговые льготы.

Всего в Гельсингфорсе на данный момент работало полсотни таксомоторов. Ничтожно мало, если сравнивать с североамериканской компанией «New York Taxicab Company», в которой на конец 1912 года числилось уже более тысячи мобилей.

По моей инициативе все закупленные «Sisu-2» были покрашены в ярко-жёлтый цвет и были оборудованы механическими таксометрами. Русские «таксиметры», выпускаемые в Петербурге, были слишком громоздкие и ненадёжные. Поэтому пришлось разрабатывать, внедрять и производить свой собственный счётчик.

Вот водители такси, узнав меня, и прибежали поздороваться и пообщаться. В основном, мы обсуждали мою новую книгу «Томми в стране кенгуру». Постепенно, к нашему разговору, подключались всё новые и новые собеседники, пока вокруг меня не собралась преизрядная толпа.

— Петер, я скоро поеду в Англию и постараюсь купить это животное в Лондонском зоопарке для нашего, — пообещал я этому потомку шотландцев, переселившихся в Финляндию ещё в средние века. — И ты сможешь увидеть его, не теряя половины жизни.