Моя любимая неприятность - Настя О

— Все правильно, дани Сквор. Мертвая война — это самая страшная веха нашей истории, после которой мы и следим за проявлениями смерти.

— Расскажете?

— С большим удовольствием, — склонил голову ректор. — Если дан Родерик не будет против. Ведь Мертвая война сильно отразилась на его семье.

— Не против.

Родерик делал вид, что стоит тут для мебели, но я успела заметить дернувшийся уголок рта. Эта тема была ему близка — и очень неприятна. Поэтому мне стоило тридцать раз подумать перед тем, как делать выводы вслух — независимо от того, что услышу.

— К сожалению, доподлинно неизвестно, с чего началась Мертвая война. Это произошло более пятисот лет назад. Мы знаем лишь по обрывочным воспоминаниям и летописям, что в ту пору магия смерти вышла из-под контроля. Настолько, что из-под земли поднялись полчища умерших людей, многие из которых успели превратиться в скелеты. Когда они касались живых, у тех начиналась лихорадка. Болезнь превращала цветущего человека в такого же немертвого, как и тот, что посягнул на него. Множество жизней было загублено. Множество великих домов пало. И тогда на наш мир обратили внимание боги. Они превратили самых сильных магов Мэйленда во что-то совершенно иное. Огромный запас магии дал им возможность обрести новую сущность, способную бороться с полчищами немертвых. Очищающий огонь исполинов, пришедших в Мэйленд, исцелил землю от проказы. Но цена за это деяние была слишком высока. Герои погибли так же, как и те, к кому прикасались немертвые. Но герои погибли в славном бою. А после них остался последний мальчик, магия которого от потери родных превратилась в магию смерти. Король Сириус Седьмой воспитал его, как собственного сына, и одарил землями на Драконьих горах, названных так в честь исполинов, победивших нечисть.

— Боги превратили сильнейших магов в драконов. Драконы погибли, спасая Мэйленд от нечисти во время Мертвой войны, — кивала я, слушая ректора, а затем внезапно уставилась на Родерика. — Погодите-ка! Вы что, хотите сказать, что дан Родерик был маленьким мальчиком во время Мертвой войны, пятьсот лет назад?

Ректор осторожно кивнул, а я, вытаращив глаза, продолжала разглядывать своего новоиспеченного супруга. И сопоставляла факты.

— Ваши родственники погибли, защищая страну. Вас тоже наградили божественной силой. Вы живете в Драконьих горах. Вы тоже… дракон? — потрясенно шепнула я.

— Был драконом. После Мертвой деревни я больше не могу перевоплощаться. Как и дан Борбон, к слову.

— Дан Борбон тоже был драконом?

— Да, — кивнул Родерик. — После Мертвой войны стало рождаться больше детей с сильным даром. Драконий огонь, ушедший в землю, напитал ее божественной магией. И магия начала проявляться в потомках этой земли. Так происходит до сих пор. Те из юных магов, кто показывает высокие результаты, проходят испытание превращением. Те, кто будут в силах обратиться в дракона, станут истинными защитниками королевства.

— И много сейчас появилось драконов? — нахмурилась я.

Что-то не сходилось! Ведь Родерик до сих пор считался сильнейшим магом Мэйленда. А превращаться не мог.

— Пока — ни одного, — развел руками ректор. — Мы считаем, что династию драконов может продолжить дан Родерик. Потенциал в нем остался. Просто магии не хватает после усмирения Мертвой деревни.

— Так вот зачем король хотел, чтобы вы женились! — догадалась я.

— В том числе, — кивнул Родерик. — Но, как видите, я пока с успехом избегал этого.

Лукавая улыбка, скользнувшая по его губам, отчего-то не вызвала во мне радости. Захотелось сильно посочувствовать маленькому мальчику, который в одно мгновение остался без родных.

Плохо, Лера, плохо! Так, неровен час, ты и чувствами к нему воспылаешь.

После экскурсии к книге перемен ректор засобирался по делам. Ну а Родерик напомнил мне о том важном задании, с которым мы сегодня планировали разделаться. Чтобы не терять времени даром, он попросил дана Эдингема открыть портал в Шаттервиль, поскольку время суток перешагнуло за полдень.

— Не имею ни малейшего представления, сколько вы будете выбирать одежду, но обычно женщины занимаются этим очень долго.

— А вы не можете без сарказма, да, дан Родерик? — усмехнулась я, когда мы шагнули в раскрытую воронку перехода.

— Это вы пожелали в мужья самого сильного мага королевства, — невозмутимо отозвался некромант. — Я как-то жениться не планировал. Так что придется вам мириться с моим характером.

— Кстати, о сильных магах, — зацепилась я за его слова, — почему до сих пор никто не смог обратиться в дракона? Мне смутно верится в то, что не было достойных.

— О, достойные были, поверьте. Но обратиться в дракона не совсем просто. Еще страшнее — обратный переход. Самое сложное во всем этом — заставить себя сделать шаг. У нас есть Скала Превращений, с которой когда-то спрыгнули все мои родственники. И я в том числе. Все мы стали драконами, а затем извергли драконий огонь на землю, уничтожив умертвий. Но боги забыли сказать о том, что дракону нельзя становиться человеком, пока он снова не наберется сил. Мои родные не знали этого — и умерли. Я же остался в звериной форме до того момента, как не почувствовал облегчения. А затем очень сильно захотел вернуть родственников. Поэтому магия обратилась из обычной драконьей в магию смерти. Больше никто не рискнул повторить этот шаг. На Скалу Превращений поднимались многие. Даже прыгали с нее. Но драконами не стали. Не смогли. Сейчас большая вероятность обратиться драконом есть у старшего Рейтингера. Но ему пока мешает жажда мести. Очень нехорошее чувство.

— Это тот, который шары ко мне подкатывал?

Я спросила напрямик, находясь в своих мыслях, и совершенно забыла о том, что Родерик не знает нашего сленга. Воцарившееся после моего вопроса молчание вернуло меня в реальность.

— Что делал дан Рейтингер, позвольте уточнить? — обескуражено поинтересовался некромант.

Я поджала губы, понимая, что не смогу толком объяснить ему всю соль выражения. Поэтому беззаботно улыбнулась и подхватила под руку:

— Не обращайте внимания, дан Родерик! Я такая болтушка. Пойдемте лучше по магазинам!

И ведь ни единому моему слову не поверил, гад! Но предпочел не продолжать тему. Ну, до чего же джентльменский мне попался муж!

— Только хочу вас предупредить, дани попаданка. Я не слишком разбираюсь в женской моде, поэтому могу предложить вам не самые интересные магазины.

— О, не волнуйтесь на этот счет! Я непритязательна!

Вообще у меня была совершенно иная задумка. Мне нужно было найти какую-нибудь чересчур современную женщину или мастерскую, которая бы согласилась сделать то, что нужно было мне. Зеленое платье матери Родерика, безусловно, было выше всяких похвал, но для академической деятельности категорически