Моя любимая неприятность - Настя О
— Какая интересная складывается картина! — воодушевилась я. — Вы только представьте, дан Эдингем: если мы женим дана Родерика и дани Рейтингер, мы сразу убьем двух зайцев!
— Кого? — кашлянул ректор, явно пораженный моей смекалкой.
— Зайцы — это животные из моего мира, а убить двух зайцев — поговорка, — пояснила я. — Она означает, что с помощью какого-то одного хода можно решить сразу несколько проблем.
— И какие проблемы мы сможем решить? — обескураженно спросил ректор.
— Ну, как же? — я сделала вид, что удивилась. — Если дочь умершего героя выйдет замуж за несправедливо обвиненного некроманта, это автоматически будет означать, что одна из пострадавших семей не держит зла на Родерика. К тому же, семья герцога и кавалериста! Я ведь правильно поняла, что все обвиняют его именно за то, что он выполнял свою работу? А здесь произойдет разрыв шаблона. Да и девушка не останется не пристроенной! — с удовлетворением заключила я.
— Я против.
Короткое замечание Родерика свело на нет все мои усилия. Мы, кстати, дошли до нужной нам комнаты, и ректор открыл в нее дверь, приглашая внутрь. Но я пока была сосредоточена исключительно на некроманте, а потому не обращала внимания на то, что происходит вокруг.
— Да почему? — возмутилась я.
Я тут, понимаете ли, стараюсь ради его репутации, а он против!
— Я сам в состоянии выбрать себе вторую половину. Нет необходимости сводить меня с незрелыми девицами. К тому же, я все-таки надеюсь хотя бы на небольшую взаимность со стороны жены. Даже мрачным некромантам иногда хочется жениться по любви.
Говорил он все это, глядя прямо мне в глаза. Как будто намекал на что-то. На что именно — я поняла прекрасно! Выбрал он себе супругу — как же! Как тогда быть с тем, что мы с ним поженились несколько необычным способом?
— Вот и выберете, — кивнула я, не моргнув и глазом. — Из того, что мы вам найдем!
— Ну-ну, не ссорьтесь, уважаемые, — вклинился между нами добряк-ректор. — Давайте лучше посмотрим на книгу перемен!
Удивительно, но ему удалось переключить наше с Родериком внимание на хранилище с книгой. А иначе, как хранилищем, это помещение назвать было трудно!
Здесь царил приятный полумрак, а освещение осуществляли знакомые мне по королевскому дворцу сияющие камни. Судя по тому, что я уже успела узнать, это вполне могли быть какие-нибудь артефакты, которые заряжали маги из самой академии. А учитывая, что эту книгу так хорошо охраняли, можно было не удивляться, что где-нибудь снаружи в темном коридоре дежурит один из преподавателей.
— Что такого интересного в этой книге? — полюбопытствовала я, отмечая высокий постамент в центре комнаты.
Видимо, именно там и находилась книга. Мы как раз направлялись туда.
— В ней описаны все события с самого начала нашего мира, дани Сквор, — с удовольствием начал рассказ ректор. Было видно, что он обожает роль гида по академии. — Некоторые из них настолько древние, что даже мы не в силах прочитать старый начертанный язык.
— К сожалению, — вздохнул Родерик, соглашаясь. — Иначе мы бы давно узнали, кто принес магию смерти в наш мир.
— К сожалению? — заинтересовалась я. — Разве это не ваша стихия, дан Родерик?
— Не совсем так, дани Сквор, — тот покачал головой. — Я борюсь с неестественными порождениями смерти или подпитываю их. Как, например, Себастьяна и Вильгельма. Но это, скорее, исключение. Порядок вещей таков, что все должно оставаться неизменным. Мертвые — находиться в могилах, живые — ходить по земле. Последняя Мертвая война, как ни одно другое событие, подтвердила это правило.
Мы, наконец-то, подошли к древнему фолианту, и только тогда я увидела, что издали он казался небольшим из-за обмана зрения. На самом деле книга с довольно широкими страницами находилась в углублении постамента и представляла собой действительно огромный трактат. Сейчас он был открыт на последней странице, рядом, в нише меньшего размера, лежало светящееся перо.
— Зачарованное? — спросила я, указав на него.
— Да, — кивнул ректор. — Заполнение книги перемен является священным обязательством ректоров Академии Магии перед богами этого мира. Некоторые события боги вписывали сами. От них, к слову, мы и знаем о том, что всех иномирян обязаны беречь и предоставлять им кров.
С этими словами он начал легко переворачивать страницы книги перемен, листая ее назад. Когда позади осталась добрая половина книги, ректор подозвал меня к себе и показал один из абзацев, написанных почти каллиграфическим почерком:
— Даже те записи, которые мы понимаем, написаны на древнемагическом языке. Для чего это сделано — мы, увы, уже не сможем объяснить. Однако этот стиль изложения — единственный, который принимает книга. Древний магический язык и зачарованное перо — только они способны оставить след в книге перемен. Здесь, — он снова привлек мое внимание к странице, — написано то, что иномиряне разбавляют наше магию и дают возможности для нового развития. Поэтому причинение им вреда строжайше запрещено. Дани Сквор, вы можете быть уверены, что ни один здравомыслящий житель нашего мира не станет делать вам плохо.
— Почему? — резонно спросила я.
Не знаю, как ректор, а я не привыкла доверять на слово!
— В противном случае его постигнет божественная кара. В нашем мире стоит несколько храмов верховных богов, каждому из которых молятся тысячи последователей. Боги слышат наши молитвы. Они помогают с неурожаем и засухой. Приводят в этот мир детей. Помогают справляться с болезнями. Но требуют взамен неукоснительного исполнения своих заветов. Слово богов для нас — не пустой звук.
— Очень интересная трактовка, — улыбнулась я. — В моем мире каждый творец собственной судьбы.
— Это заметно, дани Сквор. Тем интереснее сотрудничество с вами.
Вообще эта их книга перемен выглядела довольно интересно. Когда ректор листал ее, я не услышала шелеста страниц. Словно она была сделана не из бумаги, а из какого-то другого материала. Но сами листы точно изготавливались из чего-то прочного. Только вот из чего?
— Божественное слово, — словно прочитав мои мысли, ответил Родерик.
Я мельком посмотрела в его сторону. Некромант пристально разглядывал меня. Словно ожидал совершенно другой реакции.
Ну, бросьте, дан Родерик, я же родилась в мире, где о таких, как вы, пишут сказки!
— Лучше расскажите о том, что такое Мертвая война. Кажется,