Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Хорошо, дядя Карл. В университете буду звать только господином ректором. Но когда вы к нам в кемпинг первый раз приехали в 1903 году я был повыше. Мне тогда уже почти одиннадцать лет было. А вот дядя Ээро, тот да. Тот меня таким мелким и помнит.

— Вроде и недавно это было, а уже столько лет прошло, — согласился со мной Ээро Эркко. — Если бы не твои стихи и Топелиус, то я с тобой и не познакомился бы. Надо выпить, помянуть Топелиуса, — и мужчина потянулся к полупустой бутылке с норвежским бренди.

Я отсалютовал им своим стаканом в подстаканнике и, допив чай, полез на верхнюю полку укладываться спать. Но разве уснёшь под шум что издавала эта парочка? И я просто начал планировать сюжет новой книги про приключения кота Эркки.

— Матти, ты ещё не спишь? — неожиданно вырвал меня из размышлений голос Ээро Эркко, заглянувшего ко мне на полку.

— Нет, дядя Ээро. Что случилось? — я свесился с полки и сразу всё понял. — Закуска кончилась? Вон, в «финке», — как обозвали здесь «придуманную» мной авоську. — Два свёртка с едой. Берите.

— Ага. Спасибо. Ты это. Спи. Мы больше не будем орать, — заверил меня издатель и начал шуршать бумагой, извлекая разную снедь, собранную экономкой усадьбы мне в дорогу.

Я же ещё немного поразмышлял о книге и завтрашнем мероприятии и не заметил как уснул.

…..

На Финляндском вокзале в Санкт-Петербурге нас неожиданно встретил целый полковник.

— Добро пожаловать в столицу. Разрешите представиться. Помощник министра статс-секретаря графа Витте, полковник Карл Эмиль Берг, — и военный, лихо щёлкнув каблуками, отдал нам честь.

Мы все поздоровались по очереди.

— Здравствуйте, — сонно кивнул я.

— Рад тебя видеть, Карл, — заголосил его тёзка и мой ректор и полез обниматься.

— Привет, Карл, — так же панибратски поприветствовал полковника и Ээро Эркко.

— Пойдёмте, господа. Экипаж ждёт. Матвей Матвеевич, а что это у вас, — кивнул на оружейный ящик, который я не доверил носильщику и пёр сам. — И ничего, что я так фамильярно? Мы же всё-таки родственники.

— Это пулемёт, господин полковник. А почему родственники?

— Пулемёт? — от удивления военный застыл на месте, и в него врезался Карл Нюстрём. — Зачем вам пулемёт, молодой человек?

— Это мой новый лёгкий пулемёт под русский патрон. Хочу передать через господина генерал-губернатора нашем императору.

— Понятно. Но, боюсь, что господин Мехелин не сможет вас принять. Он с графом Витте сейчас в Москве. Можете оставить мне, а я передам господину генерал-губернатору.

— И надолго, они в Москве? — нагло поинтересовался я.

— Должны завтра вернуться. Если хотите, то можете их дождаться. Квартиру я вам троим уже подготовил.

— Да, господин полковник, будет лучше, если я передам пулемёт сам. И, извините, это не из-за недоверия к вам, просто распоряжение самого Леопольда Мехелина, — нагло соврал я и чтобы сменить тему, поинтересовался. — А вы, выходит, родственник Яна Магнуса Нюберга?

— Сводный, троюродный брат. А вот и наш экипаж, прошу вас.

На этот раз нам выделили классическую карету. В которой мы с удовольствием и разместились. Пока добирались до академии наук мои старшие товарищи радостно общались друг с другом, а я пытался вспомнить как этот полковник Берг оказался моим родственником. Впрочем, припомнив генеалогическое древо Нюбергов, я быстро понял, кто это такой.

Отто Густав Нюберг, губернатор Улеаборгской губернии с 1873 по 1880 год. А заодно и двоюродный брат отца Яна Магнуса, чья дочь вышла замуж за моего старшего брата Кауко. Такое, скажем, родство. Вода на киселе. Да ещё этот полковник, к тому же и бастард. Родился вне брака от женщины из крестьянского клана Рёнккё.

Пока предавался воспоминаниям, не заметил как наш экипаж добрался до пункта назначения. Переться в академию с пулемётом я не решился и оставил его, как и остальной багаж, на попечение неожиданно образовавшегося родственника.

17 глава

Служащий академии наук, прочитав наши пригласительные, провёл нас сначала в гардеробную, где мы избавились от верхней одежды, а затем на второй этаж, в довольно вместительную приемную залу. Где уже находилось несколько мужчин и женщин. И почти со всеми из них Ээро Эркко и Карл Нюстрём оказались знакомы и потащили меня знакомиться. В лицо я узнал только Ивана Бунина и Александра Куприна.

Не успели мы со всеми поздороваться, как появилось двое представительных мужчин в мундирах академии и направились прямиком к нам.

— Будьте любезны ваши пригласительные, господа, — обратился один из них.

И получив испрашиваемое, погрузился в их изучение. Которое, впрочем, не продлилось долго.

— И кто из вас господин Хухта? — спросил мужчина, забравший наши бумаги.

— Это вот этот молодой человек, — представил меня неизвестному чиновнику Ээро Эркко и, в свою очередь, поинтересовался. — А вы, простите, кто?

— Я? Я академик изящной словесности Александр Николаевич Веселовский. Второй помощник председателя комиссии по вручению Пушкинской премии Анатолия Фёдоровича Кони, — торжественно объявил нам он. — Значит, вы из Финляндии? Скажите, вашему мальчику нужен переводчик?

Мы в недоумении переглянулись и, не сговариваясь, заулыбались.

— Я прекрасно владею русским языком, господин Веселовский, — ответил я этому снобу, и мне нестерпимо захотелось поступить по-детски и показать ему язык, но как-то сдержался.

— Это чудесно. Но я должен был поинтересоваться, так как это большая редкость, когда главную литературную премию империи вручают иностранцу. Да ещё и полну…

— Вашими молитвами моё отечество получило независимость от Российской империи? Надо как можно скорее поставить об этом в известность графа Витте, — грубо перебил я чиновника и, выдернув из его рук наши пригласительные, обратился к своим застывшим сопровождающим. — Наверное, нам лучше вернуться в княжество, господа.

— Прошу простить моего брата. Он очень устал и вымотался, подготавливая эту церемонию, — внезапно выступил вперёд второй чиновник. — Прошу прощения, что не представился. Хотя, Карл Густавович меня знает. Я ординарный академик Алексей Николаевич Веселовский. Честь имею, — и мужчина нам коротко поклонился.

— Мы прекрасно понимаем что такое усталость, Алексей Николаевич, а что такое издевательство над подданными Российской империи. И наше княжество, и живущие в нём подданные, являются частью империи. И подобные инсинуации из уст вашего брата не делают ему чести, — ледяным голосом отчитал чиновников Карл Нюстрём. — Я никак не ожидал от вашего брата подобной выходки. Вы же меня много лет знаете, мы с вами каждый год встречаемся на объединенной коллегии академии наук и академии художеств. И