Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов

После моей реплики Ира склонилась надо мной. В глазах ее читались испуг и забота.

— Ты как? Цел?

— Относительно. Говорю же, дай полежать. Это ты у нас железная леди. Тебе все нипочем: и огонь, и вода и даже химическое оружие.

В ушах щелкнуло, и я наконец-то стал слышать пение птиц и стрекот вечерних кузнечиков. Значит, мои барабанные перепонки выдержали подобное издевательство. Уже хорошо.

С минуту я валялся, потом, отчаянно кряхтя, точно старый дед, поднялся сначала на колени, а после и на ноги. То, что я увидел, привело меня не то в ужас, не то в восторг.

Фургон испарился. От него осталась дымящаяся воронка глубиной в метр. По ее краю неровными зубьями торчали вывороченные куски асфальта. Возле «уточки» догорало оторванное колесо — наверное, самый крупный обломок несчастного грузовика.

Я бросился к самолету, внимательно осмотрел крылья, хвост и мотор. К счастью, ни в него, ни в нас не попало ни одного осколка. Невероятное везение. И во многом мы были обязаны им серому клыкастому зверю.

— Помоги мне, — я коснулся плеча Иры. — Надо лететь обратно с докладом.

Вдвоем мы ухватились за хвост и развернули самолет. Разумеется, Ира приложила девяносто процентов усилий. Она бы и сама справилась. Правда, без моих ценных указаний могла бы отломить стабилизатор или руль направления. С нее станется.

Вдруг на краю воронки я увидел человека — того самого старика с волками, который едва не отправил меня на тот свет. Значит, это он — мой ангел-хранитель?

Я еще не очень твердо стоял на грешной земле после взрыва. Но все же кое-как доковылял до деда и протянул ему руку:

— Теперь-то вы мне верите… надеюсь?

Старик не ответил на мое рукопожатие. Он, глядя в воронку, тихо произнес:

— Верю. То была ошибка. Моя ошибка.

— Спасибо вам, товарищ… Волкогонов, — как обычно, съехидничал я.

— Моя фамилия не Волкогонов. Меня зовут Саул Репнин.

Я вдруг понял: дед не так стар, как выглядит. Просто буйная и седая растительность на лице любому прибавит лет двадцать, а то и больше.

Со стороны Мытищ послышался гул автомобильного мотора. Я отвлекся — всего лишь на секунду, а когда перевел взгляд обратно, Саула на месте уже не было.

Ира приблизилась ко мне.

— Куда он делся? — спросила она не то с недоумением, не то с завистью.

— Волки съели.

Ира подняла руку — наказать зарвавшегося командира, но передумала портить государственную собственность.

— Я серьезно.

— Тогда ты точно обратилась не по адресу. Брагин, наверное, больше знает.

Подъехал грузовик. Он оказался пожарной машиной — выкрашенной в ярко-красный цвет «трехтонкой» с цистерной и насосом в кузове. Там же размещались и четверо «огнеборцев» в защитных комбинезонах.

— Поздно, братцы! — крикнул я. — Гореть здесь нечему.

Командир расчета — хмурый мужчина лет тридцати, выпрыгнул из кабины, как будто из сиденья ему прямо в мягкое место воткнулась острая пружина.

— Это вы все устроили? Так долбануло, что в Мытищах было огни видать!

— Не то, чтобы мы… Но без нашего участия не обошлось, да. Мы по заданию НКВД ловили опасных преступников — шпионов и диверсантов. В общем, людей крайне неприятных. Они устроили нам ловушку. И мы едва не вляпались в оставленную ими кучу навоза всеми ногами. И руками.

Командир оказался недоверчивым и подозрительным человеком.

— У вас есть документы?

— Мотор, крылья, хвост — вот мои документы!

Но если без шуток, все, что я мог предъявить — паспорт и летную книжку. Впрочем, со стороны Калининграда к нам уже приближалась «полуторка» Брагина. Спустя минуту майор, помахав красной корочкой НКВД, уже командовал и пожарными, и своими подчиненными.

Брагин оставил двух человек у места взрыва. Нас же с Ирой он начал допрашивать с пристрастием прямо у самолета. Разумеется, я ничего не стал утаивать. Впрочем, Ира со своей наблюдательностью в который раз смогла припомнить то, что ускользнуло от моего внимания. Вот кому бы работать в НКВД! Я-то разве что обороты мотора да температуру масла на маршруте мог выдать.

— Короче, теперь ищи-свищи ветра в поле, — подытожил я. — Можно, конечно, провести рейд по пригородным поездам. Только вряд ли это что-то даст.

— Это уже наша кухня, — отозвался Брагин. — Впрочем, я с тобой совершенно согласен — поезда нужно обыскать. Возвращайся к Поликарпову. Завтра будешь гонять «десятку» — Борин исправил прицел.

— Один вопрос. Почему Петерс не убил меня еще в первый визит? Зачем им понадобилась сложная схема с Поликарповым — понятно, к шефу не так легко подобраться. Но меня-то можно было шлепнуть сразу.

Брагин, судя по губам и глазам, хотел расхохотаться, но передумал:

— Исчезновение летчика такого масштаба, как ты, привело бы к масштабной облаве НКВД. Риск велик. Несчастный случай — другое дело.

— По-моему, проволока поперек дороги — это маленький такой намек на убийство. Не находите, товарищ майор? — съехидничал я.

Брагин выразительно пожал плечами:

— Ответ на этот вопрос Марк унес в могилу вместе со своей простреленной головой. Зря ты его убил.

— У вас остались лже-красноармейцы… Если, конечно, Ира не приложила их головами так, что остаток жизни они будут пускать пузыри и ходить под себя.

— Кое-что мы с них вытрясем. Но вряд ли они много знают. Повторюсь, это наша кухня. Короче, бери Иру и лети домой. А мы тут поколдуем.

— Так точно, товарищ майор! — я взял под козырек, пусть и не был обязан.

Снова Ира помогла мне запустить мотор. Я дал газ. Самолет разбежался и оторвался от земли. Мы поплыли над полями, озерами и перелесками.

Спустя десять минут я привел самолет на Ходынку… и не смог удержаться от пары бочек, а после потянул рукоятку на себя и пошел на петлю. Горизонт встал дыбом и провалился вниз, потом земля заполнила собой ветровое стекло.

— Наигрался? — спросила Ира, когда машина выровнялась. — Я чуть бинокль не уронила.

— Вполне себе.

И я, положив «уточку» на крыло, бросил ее вниз, целясь на рулежную дорожку. Колеса коснулись бетона. Я зарулил на стоянку и выключил мотор.

Явился Фернандо с формуляром и выписанным задним числом полетным листом. Я подмахнул бумаги и побрел в ангар за мотоциклом.

Ира, ни секунды ни колеблясь, двинулась за мной. Я вдруг остановился, взял деву