Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов

Мне надо было куда-то скрыться, но не слишком хорошо. Пусть меня поищут, но найдут. Нужно отвлечь внимание Ремезова и Петерса. Или, вернее, лже-Петерса, пока они не добрались до Ивана.

Возле грузовика валялась легкая алюминиевая лестница. По ней я забрался на крышу, осторожно спустился с другой стороны и столкнулся лицом к лицу с Марком. В руках у него был карабин. Палец лежал на спусковом крючке. Черное дуло смотрело мне в лицо. Секунда, и грянет выстрел, поставив точку в моей земной жизни…

— Руки вверх! Спиной ко мне! — выкрикнул Марк.

То, что меня сразу не убили, а попытались взять в плен, укрепило мою уверенность в том, что Иван жив. Разумеется, меня будут допрашивать с пристрастием, и только потом шлепнут — в этом главная цель шпионской команды.

— Накося, выкуси! — я показал дулю диверсанту.

От неожиданности Марк на секунду замешкался и я, ударив по стволу, выбил карабин из его рук и тут же прыгнул в кусты. Увы, передо мной непреодолимой преградой встал трехметровый забор. Ну, то есть, перелезть-то через него можно, вот только на это нужно время. А его — пусть и малую толику — мне никто не оставил.

Марк не стал тратить время на карабин. Его рука опустилась к кобуре с пистолетом. Вот только я со своей реакцией летчика оказался быстрее: выхватил всегда готовый к бою «Вальтер», мгновенно прицелился и нажал на спуск. Грохнул выстрел. Пуля попала Марку между глаз. Шпион коротко вскрикнул и повалился навзничь.

Со стороны усадьбы раздался еще один выстрел — приглушенный, словно из-за стены. Потом взвыл автомобильный мотор. Фургон с антеннами развернулся, промчался мимо меня, с грохотом снес ворота запасного выезда и помчался по шоссе в сторону Мытищ, Очевидно, Ремезов с Петерсом решили бросить все и спасать свои шкуры. Я не стал их преследовать — пусть этим занимается Брагин, его подчиненные и гаишники. Сейчас надо отыскать Ивана — вот что главное.

Я метнулся к дому и чуть не налетел на подручных Марка в форме Красной Армии. Тех самых лже-часовых на проходной. От неожиданности я забыл о пистолете в руке.

— Здра… — промямлил я.

Оба шпиона вскинули карабины. Я тут же прыгнул в кусты. Но выстрелов почему-то не было. Тогда я рискнул высунуть голову: мои враги валялись на земле без сознания. Их карабины были аккуратно приставлены к стене. Уложить разом двух опытных вооруженных шпионов мог всего один человек: Ира Кузнецова. Самая сильная женщина на свете. Надо сказать, ей очень шли летный комбинезон и шлемофон с очками.

— Привет! — воскликнул я. — Веревки не найдется?

— Хочешь их повесить?

— Нет, всего лишь связать. Они скоро очухаются.

Ира заглянула в усадьбу и через минуту принесла мне моток прочной бечевы.

— Не понимаю, зачем тебе веревка? Есть же я.

— Ты недооцениваешь наших друзей. Несмотря на бледный вид, они могут преподнести нам сюрприз. Уверяю, он тебе не понравится. Так что предосторожность не помешает.

Я спутал руки и ноги пленников, не особо заботясь о кровообращении. Разумеется, Ира мне всячески помогала. Например, выворачивала руки коварных врагов за спину или держала ноги. Кто на что горазд, как говорится.

— А теперь идем искать Ивана, — добавил я, закончив унылую работу по обездвиживанию «красноармейцев».

— Ты погреб смотрел?

— Нет. А что, он здесь есть?

Ира постучала себя по лбу:

— Это же барский дом. Должны же господа где-то хранить вино. Мне Брагин показывал план.

Я почувствовал себя полным идиотом.

— Идем! Чего ждать? Веди меня, Сусаня!

Ира уверенно спустилась по лестнице. Я с «Вальтером» в руке двинулся за ней. Дверь в подвал была заперта. Пока я ломал бестолковку, где ключ, Ира высадила ее ударом ноги. Прохладный и сухой воздух остудил мое разгоряченное лицо.

— Вижу цель, не вижу препятствий, — ехидно прокомментировал я, рискуя пролететь весь подвал и попробовать головой на прочность противоположную стену.

Не сомневаюсь: она выдержит. Стена, в смысле. Вот голова — вряд ли.

Несколько секунд я стоял, зажмурив глаза после полуденного солнца, потом открыл их и наконец, в тусклом свете из вентиляционных отдушин, разглядел обстановку. Бочки, бочки, бочки. Десятки бочек с краниками были расставлены ровными рядами. Пустые они или нет, меня сейчас не волновало.

В дальней стене поблескивала металлическая решетка — там, наверное, господа устроили склад особо ценных вин. В закутке, превращенном в импровизированный карцер, мы и нашли Ивана. Он лежал неподвижно, и я никак не мог понять, мертв курсант или жив.

Решетка была заперта на амбарный замок. Иру это не остановило: она легко, без видимых усилий, разогнула прутья, вошла внутрь и вынесла Ивана на свет божий. Кровь капала с его головы. Кажется, все кончено.

— Я никогда себе не прощу! — проскрежетал я зубами, обвиняя себя непонятно в чем. — Месть! Ну, Ремезов, на этот раз ты не уйдешь от меня!

Иван вдруг открыл глаза.

— Он выстрелил мне в лицо!

— Жив, курилка! — радостно заорал я.

Ира осмотрела раненого. Ее движения были точными и уверенными, как у профессиональной медсестры. Интересно, ее этому в ведомстве Брагина обучили?

— Тащи бинт и что здесь есть в аптечке, — приказала она. — Рана выглядит ужасно, но на деле пуля только сорвала кожу и оглушила.

Позже я, осматривая решетку, нашел выбоину. Ивану несказанно повезло: пуля задела один из прутьев и немного отклонилась в сторону. Если бы не это, Ваня «купил бы ферму», как говорят американцы. Ферму площадью в два квадратных метра. Причем удобрением стал бы он сам.

Хорошо, когда все обошлось. Можно даже пошутить. Но едва я раскрыл рот, чтобы выдать что-нибудь в духе «Ваня — чугунная голова», как Ира вежливо напомнила:

— Пожалуйста, принеси бинты. Человеку плохо.

В критических ситуациях дева-воительница становилась настойчивой. Я тут же отыскал аптечку — черную карболитовую коробку с красным крестом, и притащил ее Ире — пусть сама разбирается, что ей нужно. Она занялась Иваном.

— Постой… — я вспомнил одну важную вещь. — Где Брагин и его архаровцы?

— В дороге, наверное. У