Дубликат - Леонид Жилеев

А завтра у нас по графику дневной заплыв за земляникой и вечерний поход. «Быть по сему, — думаю я. — И до свидания, среда».

Просыпаюсь утром от того, что в тренерской кто-то есть. И, не открывая глаз, уже знаю, кто. По звукам дыхания, по запахам, по поскрипыванию стула.

— Привет, Рыжик.

— Доброе утро, Сёма.

Открываю один глаз и, вывернув шею, удостоверяюсь: действительно Ульяна. Сидит и читает одну из тех книжек, что я так и не вернул бабе Глаше. Чуть опустила книжку и точно так же одним глазом смотрит на меня.

— Если позволишь, я хочу встать и одеться.

— Ладно, уговорил.

Ульяна кладёт раскрытую книжку корешком вверх, встаёт и уже собирается выйти, когда я её останавливаю.

— Имей в виду, в этом лагере привилегия на мысленные пошлые шуточки только у меня.

— Ты… телепат?

— У тебя вздрогнули губы в удержанной улыбке, и ты очень хитро прищурилась, но промолчала. Всё, а теперь свободна.

Быстро натягиваю шорты, расправляю одеяло на кровати, беру умывальные причиндалы и, перед тем как выйти, гляжу одним глазом на книгу: мягкий переплёт из белого картона, бумага по качеству чуть лучше газетной, и называется фолиант сей «Горизонтальный транспорт в многомерной сети» за авторством неких Г. Д. Андрейко и М. Н. Колокольцева. На обложке штамп: «Для служебного пользования». Заинтересовавшись, открываю последнюю страницу книги, там, где печатают выходные данные, — так и есть: Глафира Денисовна Андрейко. Ну вот и познакомились. Смотрю на даты: сдано в набор и подписано в печать в 1985 году. Тираж 200 экземпляров. Аккуратно кладу книгу, где взял, и тут в дверь заглядывает Ульяна.

— Ну, ты уже встал?

— Ага, заходи, а я умываться.

Выхожу в спортзал и направляюсь в душевую.

— Не ходи, там девочки умываются, — Ульяна кричит мне вслед.

Действительно, дверь в душевую открывается, и оттуда выходят все трое. Я только ворчу:

— Между прочим, могли бы предупредить. Я бы на крыльце подождал.

— А что такого-то? Дверь же закрыта на шпингалет, да и Ульяна проследила, чтобы ты к нам не ломился, — на последней фразе Саша улыбается.

— Ты хочешь сказать, что я как дурак две недели топтался каждый раз на крыльце, а мог бы спокойно и со вкусом валяться на кровати, пока вы там плещетесь?

— А мы все эти две недели удивлялись, что ты там топчешься на крыльце, а не валяешься на кровати.

— Девки, когда-нибудь я вас отшлёпаю.

И улыбки до ушей у всех. Улыбки хорошие, но глаза Саши мне всё же не нравятся — похоже, плохо спала. Жаль, я не могу угадать её настроение, как с Ульяной, и разговор на языке мимики и жестов, как с Леной, у нас тоже не получается. На всякий случай пробую вопросительно поднять брови — нет, меня не поняли. Ладно, шутила действительно искренне, поэтому пусть живёт.

Проспал я сегодня приход Ульяны с Сашей, поэтому быстро-быстро умываюсь, запираем с Ульяной спортзал и идём на линейку.

А Ульяна в спортзале капитально обустроилась, пользуясь служебным положением. Я так и не понял, где, но где-то здесь у неё хранится комплект пионерской формы, в который она, пока я умывался, и переоделась; подозреваю, что и купальник где-то здесь же. Так пойдёт дальше — и из тренерской меня выживет. В домике Ольги живёт Второй, а я пойду в домик к Алисе. М-м-м, — вспоминаю эротический волейбол — заманчивый вариант, кстати…

— Ты чего улыбаешься?

— Да так, мысленной пошлой шутке, которую я никогда не озвучу.

— Чтобы не стала правдой? Я понимаю.

Хочу ещё спросить Ульяну про книгу, но уже некогда — уже подошла Ольга, и пионеры образовали привычное подобие строя. Опять я засыпаю под голос вожатой, опять, чтобы не заснуть и не свалиться ко всеобщему веселью, начинаю разглядывать пионеров, пока не натыкаюсь взглядом на Второго. Вот аккуратный парень — ни разу, в отличие от меня-пионера, линейку не пропустил, а ещё стоит в строю так, как будто это ему знакомо и привычно, снисходительно поглядывая на томящихся пионеров. Интересно, где он такому выучился? А сейчас ещё интереснее: Второй, оказывается, столь же чуть иронично и снисходительно поглядывает и на нас с Ольгой. Впрочем, не обидно поглядывает, а потом наши взгляды пересекаются, он понимает, что попался, и коротко улыбается извиняющейся улыбкой. Я даже подумал, что он тоже проснувшийся, как и я, но только умело это скрывает, как и я же, но нет — это я бы почувствовал. Очень интересный двойник. Наконец доходит очередь и до меня, быстро сообщаю о тренировке, о вечернем походе, о том, что мальчиков из среднего отряда ждёт костровая площадка. Всё, линейка закончена.

До завтрака есть немного времени, присаживаюсь на скамейку. Наблюдаю за Вторым, а Второй застыл посреди площади и ищет кого-то взглядом, наконец кивает и отправляется с площади в сторону главных ворот. Ищу глазами Лену — нет, Лена здесь, вон она, у памятника Генде, и тоже смотрит вслед Второму, потом оглядывается, почувствовав мой взгляд, улыбается, но тут же прячет улыбку и подходит.

— Привет.

— Привет.

И всё. Я уже начал забывать, как Лена может отстраняться от окружающих, так вот она мне сейчас это напомнила. Стоит и разглядывает пряжки на своих босоножках, а мне гадай, то ли это демарш Второго её сейчас расстроил, то ли это я где накосячил.

— Лен, садись, или на завтрак уже пойдём?

Лена просит меня прогуляться с ней до домика, а уже оттуда идти в столовую. Ну как просит — в своей обычной манере старой Лены скажет два слова, а мне догадывайся. Будет всю дорогу молчать, а потом у домика спросит, что я хочу ей сказать, раз напросился к ней в компанию. А я, в свою очередь, скажу ей, что это она меня сама в свою компанию пригласила, на эту мою реплику Лена обидится, виду не покажет, но ещё больше уйдёт в себя. Вот так незаметно отношения и портятся.

— Лена, только не заставляй меня догадываться, что случилось. Я человек нечуткий и в таких вещах плаваю. Попробуй вспомнить, как мы до сих пор общались.

— Хорошо, я попробую.

А я, оказывается, под подозрение попал после вчерашнего ЧП с Сашкой. Плакала Александра ночью, когда Лена в домик вернулась, за слезами было ничего не понять, Александра объяснять категорически отказывалась, только некоего Семёна упомянула, что он, Семён, знает. Поскольку Семёнов