Инженер. Система против монстров 13 - Сергей Шиленко

Последний клочок, размером с ладонь, судорожно дёрнулся на граните. Сжался в комок. Дрогнул ещё раз.

И погас.

— Объект «Мантия Тьмы» уничтожен, — сообщил Прометей. — Подтверждаю полную дезинтеграцию. Остаточный магический фон согласно «Системному Зрению» — ноль.

Я выдохнул. Тишина на площади стояла такая, что слышно было, как потрескивают остывающие эмиттеры в головных модулях «Пардов».

— Ну вот, — сказала Искра. — Одной мерзостью в мире стало меньше.

* * *

Бутовский лесопарк молчал. Берёзы стояли чёрными скелетами на фоне тяжёлого неба. Снежная крупа лежала нетронутая. Всё живое обходило поляну стороной.

В центре возвышалась башня, сложенная из грубого чёрного камня, покрытого прожилками то ли плесени, то ли чего-то худшего. Бойницы щурились узкими щелями, из которых сочился тусклый багровый свет.

Перед обсидиановым зеркалом стоял Зултакар.

Зеркало показывало Триумфальную площадь. Пять потоков сакрального света, сходящихся в точку. Чёрное пятно, корчащееся под их огнём. Его пятно. Его Мантия.

Лич смотрел молча. Шестьсот лет он хранил её в шкатулке и доставал лишь в моменты наивысшей нужды. Мантия росла вместе с ним. Защищала его, когда он был слаб, и усиливала, когда он стал силён. Его спутник, его тень, его щит. Лич дал её Рыцарю на время миссии — и потерял навсегда.

В зеркале последний клочок тьмы дёрнулся и растаял.

Из горла Зултакара вырвался звук. Сухой, скрежещущий, как если бы кто-то провёл ржавым гвоздём по стеклу — только громче, протяжнее, страшнее. Ни одно человеческое горло такого издать не могло. Факелы на стенах мигнули и погасли разом. Температура в зале упала на десять градусов.

Посох вылетел из длинных пальцев. Ударился о каменный пол, покатился, гремя по плитам. Золотой череп на навершии лязгнул челюстью о камень.

Лич рухнул на колени. Сутулая, обтянутая кожей фигура переломилась, как складной метр. Пальцы в два раза длиннее человеческих, с выступающими узлами суставов, вцепились в обсидиановую поверхность зеркала, скребя по камню с тонким, зубовным скрипом.

— Иванов… — голос сорвался в хрип. — Червь… Ничтожный смертный…

Пальцы сжались в кулаки. Суставы хрустнули — громко, как ломающиеся сучья.

— Ты отнял у меня то, что не имеет цены.

Багровый огонь в пустых глазницах лича задрожал, разгораясь. Тени в углах зала заметались.

— Ты заплатишь. Не смертью. Смерть — слишком лёгкий дар для тебя.

Зултакар медленно поднял голову. В зеркале, в самом центре обсидиановой глади, отражалась Триумфальная площадь. Молодой человек без шлема, с коротко стриженными русыми волосами и спокойным лицом, стоял среди руин и разговаривал с рыжей девушкой.

— Я заберу у тебя всё, что ты любишь. Каждого, кого ты защищаешь. Я превращу твою маленькую крепость в склеп и заставлю тебя смотреть…

Огонь в глазницах разгорелся так, что залил почти всю пустоту. Лицо Иванова в зеркале стало чётким, резким.

И погасло.

Обсидиан потемнел. Поверхность подёрнулась рябью и превратилась в обычный камень. Зеркало потеряло последнего проводника. Слуг на площади больше нет. Мантии больше нет. Линия связи оборвалась.

Несколько секунд Зултакар стоял на коленях в полной тишине. Потом поднялся, как разгибающийся ржавый механизм. Подошёл к посоху и подобрал его. Золотой череп на навершии оскалился, будто разделяя ярость хозяина.

Лич пересёк зал и остановился у тяжёлого каменного стола, заваленного свитками и склянками. Костлявая ладонь легла на столешницу. Вспышка багрового света — и на камне возник толстый фолиант в переплёте из желтоватой, подозрительно гладкой кожи. Латунные застёжки щёлкнули, раскрываясь сами.

Зултакар взял воронье перо. Обмакнул в чернильницу из полированного черепа. Чернила были густые и пахли железом.

Он писал долго. Страницу за страницей. Буквы ложились ровно, аккуратно — рука лича не дрожала. Огонь в глазницах вернулся к обычному тлению.

Перо замерло. Зултакар поднял голову и уставился в пустое зеркало.

— Ритуал продолжится, — произнёс он. — Мне не нужны глаза аспида. Есть… другие пути.

Длинные пальцы закрыли дневник. Застёжки щёлкнули.

— Более болезненные. Для всех.

Соболев встал рядом. Мы оба смотрели на шестьдесят метров мёртвой туши, раскинувшейся по Триумфальной площади, как сошедший с рельсов товарняк. Снежинки садились на почерневшую чешую и таяли от остаточного жара.

— Глаза, — сказал я. — Четыре штуки, и все целые. Если Зултакар хотел их для ритуала, значит, в них что-то осталось. Нужно обнулить.

— Согласен, — полковник коротко кивнул. — Начну с левой.

Он развернулся и пошёл к развалившейся голове. Обломки черепа лежали по граниту, как куски расколотого горшка, но глаза — два мутно-жёлтых шара размером с арбуз, каждый в паутине лопнувших сосудов. Промёрзшие, покрытые изморозью, но не разрушенные. Внутри ещё теплилось что-то, едва уловимый отблеск, который «Системное Зрение» окрашивало в грязно-багровый.

Полковник протянул руку.

Соболев активировал навык: «Абсолютный Ноль».

Холод ударил точечно, без размаха — полковник работал как хирург. Левый глаз побелел за секунду. По роговице побежали трещины, мелкие, как капиллярная сетка. Стекловидное тело внутри кристаллизовалось, расширяясь, и глазное яблоко лопнуло с тихим хрустом, превратившись в мутную, непрозрачную ледышку. Багровый отблеск мигнул и погас. Правый — следом, с тем же результатом.

Я достал «Спектр» из инвентаря и зашагал к обугленной правой голове.

Активирована Матрица: «Раскалённое свечение».

Лезвие загудело белым. Жар высушил снежинки возле клинка, но мою кожу не обжёг. Я подошёл к морде — огромной, чёрной от копоти, воняющей палёным кератином. Глаза были на месте. Два жёлтых шара с вертикальными зрачками, уставившиеся в московское небо мёртвым взглядом. Внутри, в самой глубине, пульсировала та же грязная искра.

Я вогнал «Спектр» в левый глаз до середины лезвия. Три тысячи градусов выжгли содержимое мгновенно — стекловидное тело вскипело и испарилось, хрусталик лопнул, сетчатка обуглилась. Вытащил клинок, шагнул вправо и повторил. Второй глаз с влажным шипением осел в глазнице, превратившись в чёрную спёкшуюся корку.

— Создатель, — доложил Прометей. — Сканирование завершено. Магическая сигнатура всех четырёх органов зрения — ноль. Ритуальная ценность утрачена.

Убрал «Спектр» и выдохнул. Одной проблемой меньше.

— Лёш! — донеслось сверху. — Лёша, как думаешь, сколько тут мяса? Тонн пятьдесят? Сто? Если порезать стейками, можно обе фракции месяц кормить!

Задрал голову. Искра стояла на макушке обугленной головы, уперев руки в бока. Рыжие волосы трепал ветер, кожанка нараспашку. Поза — Ермак на берегу Иртыша. Только вместо Сибири под ногами пятитонная змеиная башка.

Я активировал «Химический Анализатор», направив его на тушу. Данные потекли по визору.

Биоматериал: «Мышечная ткань Двухголового Аспида».

Статус: Токсичен.

Концентрация нейротоксинов: 0,8 мг/г (летальная доза для человека — 0,02 мг/кг).

Пригодность в пищу: Отсутствует.

Я покачал головой.

— Мясо токсичное. Яд в мышечной ткани, концентрация в сорок раз выше смертельной. Годится для